Раб и Царь полностью

В родительскую субботу самым посещаемым местом, несомненно, являются кладбища. Как маленькие ручейки, идущие со всех сторон, люди соединяются в огромную реку и втекают на последние пристанища своих родных и знакомых, чтобы вспомнить о них, помянуть или пообщаться с ними. Ведь никто не знает, что там, за последней чертой. Может быть, они, их знакомые или родные ждут их и смотрят на них? Может быть, они вовсе не канули в Лету, а просто находятся в другом состоянии и продолжают то, что начали здесь, на земле? Этого наверняка не знает никто. И поэтому, наверное, многие из этого людского потока, независимо от того, верят они в Бога или нет, заходят в храм, который есть на каждом кладбище, чтобы поставить свечку и помолиться за упокой своих близких.

Немолодой уже мужчина с дочкой с общим потоком вошли в церковь, купили свечки, поставили их у распятья и стали слушать священника, который не то пел, не то говорил свои молитвы. Выйдя из храма, они свернули на дорожку и отделились от общего потока.

– Папа, а почему в церкви всех называют рабами? – спросила девушка. – Сами священники говорят, что Бог создал человека свободным. Только он может принять решение – верить ему или нет. А они всё раб божий, да раб…

– Честно говоря, мне и самому это не нравится, но, если задуматься, по большому счёту, они, наверное, правы.

– Вот тебе и на! Это почему же правы? Разве я не свободный человек?

– Теоретически, да.

– Почему только теоретически? Я свободна! Хочу – иду с тобой на кладбище, хочу – не иду.

– Почему же ты не пошла вчера?

– Просто сегодня родительская суббота.

– Вот видишь, у тебя есть обстоятельства, с которыми ты вынуждена считаться, следовательно, ты уже не свободна.

– Но мы все вынуждены считаться с обстоятельствами. По-твоему, все люди рабы?

– Нет, я так не сказал. Считаться с обстоятельствами – это не значит быть рабом. Раб – тот, кто полностью попадает в их зависимость. Этих обстоятельств много. Можно быть рабом денег, можно рабом власти, можно – рабом собственных заблуждений, одним словом, этих обстоятельств достаточно. Но, по большому счёту, все обстоятельства сводятся к двум: добро и зло.

– Значит, как ни крути, всё равно раб?

– Абсолютной свободы не бывает. Человек свободен только в одном. Он свободно делает выбор, чьим рабом быть: Христа или Антихриста.

– Интересная у тебя логика.

– Я тебе уже говорил, что, по большому счёту, церковь права, а жить надо только по большому счёту.

– Всё равно мне непонятно…

– Это естественно. Для того, чтобы разобраться в этих вопросах, дана целая жизнь и, увы, выбор не всегда в пользу Христа.

– Папа, а ты разобрался?

Мужчина остановился и тяжело вздохнул.

– Моя жизнь ещё не закончена, – сказал мужчина, тяжело вздыхая. – Ну и жара! А ещё топать и топать, да ещё ты со своими рабами.

– Папа, давай в тенёчке посидим, смотри, вон скамеечка, – девушка показала на скамейку, стоящую возле могилы в тени дерева.

Мужчина с девушкой подошли к могиле и сели на скамейку.

– Смотри, папа, какая странная могила.

Девушка показала на надгробную плиту. Плита была расколота надвое. Отломанная часть отсутствовала, а на оставшейся большими буквами было написано слово – Раб.

– Наверное, дерево упало, – предположила девушка. – Интересно, какая у него была в действительности фамилия? Рабановский, Рабинский, Рабушин, – начала она гадать.

– Рабов Владимир Николаевич, – сказал мужчина.

– Ты что, знал его?

– Да.

– Нехорошо, был человек, была фамилия, а теперь как будто здесь раб лежит.

– А здесь раб и лежит. Никакой ошибки нет.

– Раб? – удивилась девушка. – Папа, расскажи, почему раб?

Это было первого сентября, я тогда в третьем классе был. Встретившись после летних каникул, мы с ребятами наперебой делились своими впечатлениями. Каждому хотелось рассказать свою историю, и каждый старался перекричать друг друга. В классе стоял такой шум, что никто не заметил, как прозвенел звонок, и в класс вошла учительница. Она держала за руку незнакомого мальчика. Остановившись у двери, она молча стояла с незнакомцем и ждала, когда класс успокоится. Наконец мы заметили её, и шум стал стихать. Школьники заняли свои места и замолчали. Я тоже занял своё место и стал разглядывать нового ученика. «Наверное, ко мне посадят», – подумал я. У меня, единственного в классе, не было соседа по парте. Вот и отлично! А то я всю прошлую четверть один просидел! Даже поговорить не с кем.

– Ребята! Это ваш новый товарищ, Володя Рабов. Он будет учиться в нашем классе, – сказала учительница.

– Кто, кто? – не расслышал Мишка, который сидел на последней парте. – Рябов?

– Не Рябов, а Рабов, – поправил его новенький. – От слова Раб.

– Значит, Раб, – засмеялся Мишка.

Новенького, действительно посадили за мою парту. Он сел за неё, достал тетрадку и, дождавшись, когда учительница отошла, спросил:

– Привет! Тебя как зовут?

– Саня, – ответил я. – Ты на Мишку не обижайся, он у нас всем прозвища даёт.

– А я и не обижаюсь. У меня фамилия такая. В прошлой школе меня тоже Рабом звали.