Она сообразила, что стоит с обнаженной грудью у окна, и на нее снизу смотрит Карл Янович. А сзади подходит Давид. Рот у соседа открыт от удивления. Бессонная ночь обеспечена, если Карла расскажет мужу. Она торопливо принялась задергивать штору. Одной рукой, тем более левой, все было неловко и медленно. Потом спохватилась: а это еще хуже! Сзади подходит мужчина, а она задергивает штору!
— Что вы мечетесь? Замрите. — Давид взялся за молнию. — Дело пяти секунд.
Замочек пополз вверх. Ее сердце, напротив, куда-то провалилось. Гардеробная была крохотная, и им сразу же стало тесно. Давиду пришлось к ней прижаться. Едко запахло мужским потом.
— Лучшего места вы не нашли, — хрипло сказал он. — Все.
— Спасибо.
Он не уходил, она боялась обернуться. Вдруг его огромная рука легла на ее грудь.
— Позвольте, я поправлю.
— Ну, хватит! Мне на банкет ехать!
— Дело пяти секунд.
— Дай мне пройти! Я не знаю, кто была твоя предыдущая хозяйка, но я не такая!
Она наконец обернулась. Взгляд Давида уперся в ее грудь.
— Все понятно. Не такая.
Он развернулся и ушел. Она так и стояла в гардеробной, пытаясь выровнять дыхание. Ноги дрожали. Зато сердце постепенно возвращалось на свое место. Вновь зазвонил мобильный телефон.
— Ты выехала? — спросил муж.
— Нет еще.
— Что ты копаешься?! Я же сказал: в центре пробки!
— А когда их там нет?!
— Немедленно выезжай!
Она отправилась искать комплект бижутерии. Путаясь в длинном платье, торопливо сбежала вниз. Давид выводил из гаража ее машину.
— Поехали!
Сосед все еще топтался у ворот. Маргарита невольно вздрогнула от взгляда, который тот на нее бросил.
— До завтра, Карл Янович, — попрощался с соседом Давид. Тот кивнул и пошел к своей калитке.
— Как «до завтра»? Почему до завтра? — удивилась она.
Машина плавно тронулась.
— Разве я сказал «до завтра»?
— Да. — Она рассердилась. — Именно так ты и сказал! И вообще! О чем вы шептались у калитки?
— Просто стояли.
— Врешь!
— Ну хорошо: я расспрашивал о голубоглазом юноше. Выяснял, такая вы или не такая.
— Я люблю Сеси! Это никакая не распущенность. Это… любовь.
— Ну конечно!
— Что ты об этом знаешь?
— Кое-что знаю. — Он усмехнулся. — О жизни богатых людей, в частности, звезд. Кто крутит роман с натурщиком, а кто с телохранителем. Кого худоба привлекает, а кого и… Вкусы у всех разные.
— Прекрати!
— Как скажете.
Он водил машину лучше, чем Дере. По крайней мере, ее не укачивало. В пробках сидели часа два. Она делала вид, что дремлет. У входа в ресторан нервно прохаживался Альберт Валерианович Дере.
— Ну наконец-то! — воскликнул он, когда жена подошла в сопровождении Давида.
— Я почти не опоздала. А где папарацци?
— Все там. — Он кивнул на ресторан. — Зачем толкаться у входа, когда можно сделать хорошие, четкие снимки?
И Дере сунул ей в руку огромный букет. Едва Маргарита вошла — ее окружили журналисты. Посыпались вопросы.
— Правда, что на вас покушался Сеси?
— Он был и любовником вашей подруги?
— Вы делили Сеси с Гатиной?
— Вы жили вчетвером?
Она а ужасом представила заголовки завтрашних газет: «Шведская семья Маргариты Мун», «Любовный треугольник превращается в четырехугольник», «Светская львица и известный скульптор Маргарита Мун не поделили альфонса». Как они пронюхали? Кто дал такую информацию? Дере? Альберт Валерианович удовлетворенно потирал руки.
— Правда, что вы живете со своим телохранителем?! — взвизгнула вдруг вертлявая девица в алом топе и нацелила на нее объектив.
Она вздрогнула. А это откуда? Обернулась: Давид стоял с каменным лицом. Девица говорила со знанием дела. Надо будет с ней побеседовать. Наедине. Неужели прежний роман Давида имел огласку? И чем там дело закончилось? К ним уже спешила Дэва, юбка-пояс не скрывала ни сантиметра ее замечательных ног. Маргарита Мун смотрела не отрываясь на движение певицы по залу: циркуль методично делал засечки на звенящем от напряжения полу. Это завораживало.
— Марго! Как я рада тебя видеть!
Щечка к щечке. Засверкали вспышки, наехала камера. Дэва получила огромный букет и сказала «Ах! Какая прелесть!»
— Здравствуй, Дэва! С днем рождения!
Она беспомощно уронила опустевшую руку, но подоспел Дере.
— Подарок!
И он протянул Дэве сияющий как солнце пакет.
— Спасибо! Как твоя рука, дорогая?
— Еще болит.
И вновь вспышки, вновь наехала камера. В центре внимания ее рука на перевязи.
— Какой ужас! — фальшиво застонала Дэва. -Сколько же тебе пришлось пережить!
— Да, немало.
— Бедная Клара! Мы после об этом поговорим. Обязательно!
И Дэва заспешила к другим гостям, очередным «випам».
— Что в пакете? — тихо спросила она Дере.
— Ей понравится.
— Ты потому и уехал так рано?
— Кто-то же должен позаботиться о твоем имидже. Вот видишь, Дуся, сколько я для тебя делаю!
— Я это ценю.
Она прижалась к Дере и заулыбалась: вокруг были репортеры. Примирение супругов было заснято во всех ракурсах: спереди, сбоку, его рука на ее талии… К ним подскочила девушка с голубыми волосами и в узких блестящих брючках.
— Журнал «Звездная пыль», светская хроника. Маргарита, вы передумали разводиться?
