Но взгляд его невольно убегал дальше – за реку, к лесу, гордо возвысившему к небу остроконечные ели. После той страшной ночи, когда умерла Ядвига, Андрюс не ходил туда – он твёрдо решил для себя, что нечего ему больше делать в лесу, рядом с Гинтаре.
Да и, вообще, смерть сестры сказалась на нём куда сильнее, чем он мог представить. Он полностью потерял интерес к возможностям ведьмина перстня и собственным магическим способностям. Всё то, что он делал раньше, казалось теперь детскими игрушками. Изумрудные всполохи, способные убивать, согревать, отпугивать; искры, зажигающие костёр, молнии, подобные той, что расколола дуб у реки – на что ему всё это, зачем? Он не сумел спасти самое дорогое ему существо, и Гинтаре, диво лесное, не смогла или не захотела ему помочь. Так какой же смысл продолжать все эти глупости?
Андрюс равнодушно прятал перстень в потайном кармане и не оставлял его дома лишь потому, что история с дядей Кристианом научила его опасаться всех посторонних. А ну, как их хозяйке вздумается заглянуть в его вещи? Он в это не верил, но изумруд всё-таки носил с собой. И не разу после смерти Ядвиги даже не надел его на палец, не приказал зажечь хоть крошечной искорки.
И вот теперь Гинтаре сама зовёт его к себе – иначе она не приказала бы Тихону отнести ему бузинную свирель. Андрюс взял её в руки, поднёс к губам и постарался припомнить те уроки музыкальной грамоты, которые Йонас, отец, преподавал ему там, в родном городке – до болезни и всех этих несчастий. Как же давно это было! У Андрюса получилось извлечь из инструмента несколько звуков, несмело, но почти чисто… И он попытался наиграть на свирели хотя бы простенькую мелодию, хоть из трёх нот. Если он подойдёт к лесу и станет играть – Гинтаре, наверное, услышит.
Но зачем он пойдёт к ней? Сказать, что утратил веру в свои силы и желание заниматься колдовством? Гинтаре этого не понять. Он тогда зимой уже пытался отдать ей ведьмин подарок, приносящий одни только несчастья. Так если он сейчас скажет ей то же самое, она лишь осерчает, а от изумруда всё равно его не освободит.
Занятый этими мыслями, Андрюс понимал, что всё равно не может забыть Гинтаре и перестать о ней думать, а тут – ещё и она сама о себе напомнила! Он всё колебался, не зная как поступить, пока не заметил: а ведь уже глубокая осень, скоро придут заморозки, а там и снег выпадет… А зимой-то Гинтаре трудно появляться в этом мире! Так что, если решит он таки попрощаться с ней и вернуть бузинную свирель, сделать это нужно сейчас же, не откладывая.
В один из холодных октябрьских дней Андрюс спрятал завёрнутую в чистый холст свирель под рубаху. Он всё же решил проявить учтивость и отправиться в лес – в последний раз. Он увидится с Гинтаре, вернёт ей свирель, попросит прощения за свои промахи и умолит забрать у него ведьмин подарок. Если заберёт, то и слава Богу. Начнёт он жить, наконец-то, как все и никогда больше про перстень не вспомнит. Ну а если нет – всё равно, будет лежать у него камень мёртвым грузом, а пользоваться его силой Андрюс больше ни за что не станет.
День прошёл, как всегда, за работой: впереди была зима, значит, будут они доски пилить, остовы судов укреплять, паруса сшивать да борта смолить. Весною, как тронется лёд, спустят несколько новых ладей на воду…
Андрюс замечтался: а что, если попроситься служить на корабль? Правда, за всю жизнь он лишь переплывал узкую речку на крошечной лодчонке с ребятами в родном городе, а на настоящих судах не ходил никогда. Но ведь он может научиться! Повернувшись лицом к реке, он ощутил на губах ветер с морозными брызгами… Каково это – бороздить морские просторы?
– Эй, Андрюха, сегодня пошабашим не скоро! – ворвался в его мысли старший мастер Овсей. – Я чаю: до поздней ночи задержимся.
– Это отчего же? – испугался Андрюс.
Ведь он именно сегодня собирался наконец-то позвать с собой Тихона, чтобы тот проводил его к Гинтаре!
– Отчего, отчего! – проворчал Овсей. – С луны ты, нешто, свалился? Все ребята наши знают давно. Сам генерал-майор, губернатор Псковский Александр Данилович, ближний государю человек, пожаловали. Вот желают всё тут осмотреть, как наши верфи да завод полотняный работает.
Все понимали, что губернатору недосуг надолго задерживаться. А ещё: тот не любил, чтобы его как на параде встречали – хотел он видеть людей в деле, а не праздно стоящими, и потому работа на верфи продолжалась и с наступлением темноты. Засветили фонари, а где и просто связки лучины. Ждали высочайшее посещение, не давая себе роздыху от работы. Андрюс не отставал от прочих, понимал, что уйти нельзя, и, как видно, сегодня он до леса не доберётся. Тут домой бы до света попасть.
«Может быть», – подумалось ему – «не судьба мне больше с Гинтаре повидаться? Столько собирался, выжидал чего-то, а как решился – тут такое…»
