– Работать, сестрица. Слышала, купец рассказывал про новый город? Я туда иду работать, помогать. Там люди нужны. Поверь, Иева, так надо, – почти с отчаянием прибавил он.
Слёзы стояли в глазах Иевы, но она ни словом не упрекнула брата, ничего не сказала поперёк – это было не в её характере.
– Хорошо, Андрюс, – проговорила она еле слышно. – Ты только весточки присылай, если сможешь. Батюшка тосковал очень по тебе. А как мать померла, так он…
– Знаю, знаю, буду присылать, клянусь! – перебил Андрюс. – Ты скажи отцу как-нибудь, осторожно – вот как приду на новое место, освоюсь, так и дам знать. Ну, не плачь же!
– Кого пришлёшь-то, опять Тихон с цепочкою в зубах прибежит? – вытерев слёзы, мужественно пошутила Иева, за что Андрюс был ей безмерно благодарен.
Но он знал, что Тихона сейчас брать с собой нельзя. Как ни плохо им будет порознь, в письме дед упомянул: когда Андрюса взяли на розыск, дядя Кристиан объявил, что «разбойник»-племянник появляется везде в обществе кота. Его, Андрюса, приметы, да ещё Тихон!. Даже если кот изменит облик, как научила Гинтаре, всё равно могут что-то заподозрить. Нехорошо, опасно! Если вести о нём уже дошли до Пскова, могут и за ворота города не выпустить, схватят.
Андрюс позвал друга; тот запрыгнул ему на плечо. Андрюс уткнулся лицом в блестящую чёрную шерсть. Он знал: Тихон не обидится, всё поймёт.
– Я бы взял тебя с собою, если бы только мог, – сказал ему Андрюс. – Мы расстаёмся ненадолго. Будешь здесь, с отцом и Иевой. Если понадобится им что – станешь у них гонцом.
Тихон посмотрел ему прямо в лицо своими блестящими, точь-в-точь ведьмин изумруд, круглыми глазами.
– Смотри за сестрою и отцом, – попросил Андрюс. – Когда будет можно, я тебя позову.
Он посадил кота на руки Иеве; сестра негромко всхлипнула и погладила Тихона.
– Иева, послушай, – Андрюс постарался собраться с мыслями. – Все камни, что лежат в шкатулке – твои. Вам с отцом надолго хватит. Я один только возьму, а все остальные продавай; если отцу лекарь, снадобья какие нужны – деньги трать, не скупись, не сомневайся. А я начну работать, буду жалованье копить, там и вовсе о нужде забудем.
Иева смотрела печально, губы её задрожали, но она ничего не возразила.
– Ну, храни вас Господь! – Андрюс поцеловал сестру в лоб. – Ступай к батюшке. Вы только не переживайте за меня! Всё будет хорошо, клянусь.
– Будем молиться за тебя каждый день, – шёпотом произнесла Иева, и, не выпуская Тихона, исчезла за дверью.
Дело шло к вечеру. Андрюс решил: выбравшись за пределы города, он заночует где-нибудь в придорожном трактире, а затем, в одном из соседних городков продаст камешек. На ум ему вновь пришла история, рассказанная добросердечным мужичком, что подобрал его на опушке леса. В самом деле, удачная мысль: чтобы не сбиться, не спутаться, выдумывая себе новое имя, родину, семью – не лучше ли просто говорить всем, что потерял память после нападения разбойников? А там он постарается вести себя как можно тише, незаметнее, затеряться среди рабочего люда. Ну кто, в самом деле, станет разыскивать его в Питербурхе? Разве тем, кто там работает на пределе сил, до того будет?..
– Эй, вы там, шабаш! Обед! – надрывался прапорщик Чудинов, приставив обе руки ко рту. – Что, не наломались вдоволь, проклятые? Шабаш, говорю!
Когда оба полка сложили инструменты и толпой потянулись к срубу, где была устроена кашеварня, Андрюс вздрогнул от того, что инженеров денщик Гаврила ударил его по плечу:
– Эй, Андрюха!
Андрей разогнул спину, поморгал: оказывается, был уже полдень. Сейчас обед, потом короткий отдых – и снова за работу. Гаврила восхищённо поглядел на него:
– Вот уж ты усерден, нашим солдатикам-охламонам в пример! Тех и лаем, и нагайкою, и палкой иной раз подгонять приходится, а ты – всё доброй волей!
Андрей отвёл глаза. Ох, опять он привлёк к себе внимание, не к добру. Хотя, кого ему здесь опасаться?
После тяжёлой работы он поел с аппетитом, и направился к палатке. Трудовой день у них начинался задолго до рассвета, в четвёртом часу утра. Но зато людям давали немного времени на отдых днём. Андрей прилёг на лавку, застланную сеном, прикрыл глаза. Однако стоило только расслабиться, опять вернулась отступившая было тревога. Как там его родные? Он отчасти полагался на Тихона – друг обязательно найдёт его, коли будет нужда; но даже и Тихону на это понадобится время. Ведь и сам Андрюс, уходя, думал, что держит путь в Питербурх, а вышло по-другому.
Он снова вспоминал. Закрыв глаза, представлял, как двигался к цели, стараясь не терять зря ни минуты…
Ещё можно было успеть достигнуть Питербурха раньше сильных холодов. Пока что погода стояла ясная, солнечная, дороги не развезло; хотя чем ближе Андрюс оказывался к морю, тем более становилось сыро, промозгло и зябко.
