Я пояснил и задал ему ряд вопросов, связанных с Каликшутрой. К примеру, я спросил, чья была идея назваться раджой этого королевства в регистрационной книге театра "Лицеум" - его или Лайлы?
Джордж насупился и задумался.
- Моя, - пробормотал он наконец. - Определенно моя... моя! - Эту фразу он повторял все более уверенно. - Видите ли, Джек, - добавил он, словно побоявшись, что его слова нс убедили меня, - Каликшутра - одно из королевств, на которые распространяется действие моего законопроекта. Я как раз работал над решением о его статусе. Так что неудивительно, что это название пришло мне в голову. И конечно же, - прибавил он торопливо, - эти драгоценности, которые я купил у Лайлы, помните? Они ведь тоже из Каликшутры.
Я слегка улыбнулся, и Джордж угрожающе наклонился ко мне:
- На что вы намекаете, Джек?
Я пожал плечами и не ответил, спросил вместо этого, что он предлагает по Каликшутре в своем законопроекте.
- Вы же знаете, этого я сказать не могу! - возмутился он.
- Хорошо, тогда мои извинения, - ответил я. - Но все же меня интересует, Джордж, ваша работа по Каликшутре... Лайла как-нибудь вам в ней помогала?
Джордж секунду или две молча смотрел на меня, потом покачал головой и вновь рассмеялся:
- Ради Бога, Джек, я говорил вам: она - женщина и в политике не разбирается.
Он громко хохотал над моим предположением, и постепенно беседа наша перешла на другие темы. Временами, однако, я замечал, что он слегка хмурит лоб. Я решил истолковать это как обнадеживающий знак: если Джордж не принял во внимание мои слова, то настало время осознать мою правоту. Надеюсь, это и в самом деле побудит его держаться подальше от таинственной Лайлы. Пишу сии строки не из-за оскорбленных чувств леди Моуберли, а ради самого Джорджа. Не знаю, откуда исходит страх, здесь много обстоятельств, а я, видимо, боюсь гадать, какой оборот они могут принять. Иногда думаю о Хури: у него нашелся бы ответ, он смог бы определить этот оборот. Но, наверняка, оказался бы неправ, а я не могу терять время на невозможное. В одном лишь я уверен: эту тайну предстоит еще познать.
Обо всем этом вчера вечером я размышлял в кэбе, возвращаясь от семьи Моуберли. Странно, но меня вновь охватило уже испытанное ранее чувство, что кто-то или что-то следит за мной. Конечно, я понимаю, это чувство явно нерационально, но вчера вечером оно столь давило на меня, что я высунулся из окошка кэба и внимательно осмотрел улицу за собой. И ничего не увидел. Уже стемнело, и свет газовых фонарей окружали клочья пурпурного тумана, а на улице было полно экипажей. Я рассмеялся над своим страхом, обозвал себя идиотом и забился в угол кэба. Когда мы доехали до Уайтчепель-роуд, я расплатился с извозчиком и пошел к "Подворью Хирурга" пешком. Шум уличного движения стих, и, прежде чем свернуть на Хэнбери-стрит, я нырнул в какую-то арку и затаился, поджидая своего преследователя. Никто не появился. Я готов был выйти на улицу, как вдруг затопали копыта и заскрипели колеса по уайтчепельской грязи. Мимо проехал кэб. Занавеска на его окне отодвинулась, и из кэба выглянуло чье-то лицо. Секунда, и кэб проехал, тем не менее, я успел узнать пассажира. Это была та белокурая женщина, которую я видел ранее. Поэтому я предположил, что интуиция меня не подвела, и женщина действительно следила за мной, хотя понятия не имею, зачем.
Пункт к размышлению. И у Лайлы, и у негритянки, которую видела Мэри Келли, красота такая, что стынет кровь в жилах.
11 вечера. Совершенно неожиданно приехал Джордж. Уже поздно, а сам Джордж на вид очень слаб. Он сразу перешел к делу. Он хочет навестить Лайлу и спросить ее, не из Каликшутры ли она. Значит, мои рекомендации действительно принесли плоды. Беспокоит только то, что Джордж подумывает о возвращении в Ротерхит. Я повторил свои предупреждения, потом усадил его и заставил написать письмо о том, что он насовсем прерывает всякие отношения с Лайлой. Я попросил его оставить письмо у меня и сказал, что сам отправлю его. Он уехал около полуночи, рассыпаясь в благодарностях.
15 мая. Встреча с лордом Рутвеном. Очень примечательный вечер, обещающий несравненные возможности для исследований. Я выехал поздно, было много работы в клинике, и приехал к нему к девяти часам. Дом у лорда Рутвена великолепен, но непохоже, чтобы в нем долго жили, ибо мебель напоминает могильные памятники, чего человек с несомненным вкусом никогда не допустит. Я спросил, прав ли я, и он объяснил, что не очень любит английские холода, после чего с энтузиазмом заговорил о Греции. И все же для любителя солнечного климата он чересчур безразличен к темноте, царящей в доме, ибо во многих комнатах у него горело по одной свече - даже в столовой освещение было крайне скудным. Но свечей было вполне достаточно, чтобы увидеть, что, по крайней-мере, здесь лорд Рутвен не пожалел усилий, ибо столовая была великолепно украшена, а стол ломился от яств.
- Прошу, угощайтесь, - жестом пригласил он. - Не терплю формальностей!
