Вопрос повис в воздухе. Лайла, подняв голову, смотрела теперь на звезды. И вновь я ощутил мощный прилив влечения к ней. В равной мере во мне поднялись страх и желание, борясь друг с другом, и, когда она потянулась ко мне, я чуть ли не с яростью отбросил ее руку.
- Вы не доверяете мне, - прошептала она, словно удивляясь этому.
Я почти засмеялся. Она почувствовала это и улыбнулась сама.
- Но почему? - проговорила она. - Вы вините меня в том, что я обманула вашего друга?
- И я прав, - холодно ответил я. - Вы обманываете его.
- Ну да, конечно, - пожала плечами Лайла. - Это очевидно.
Я с удивлением взглянул на нее, не ожидав такой откровенности.
- Не делайте вид, будто вас громом поразило, - продолжала она. - УЖ Перед вами я бы не отважилась это отрицать.
- Вы мне льстите.
- Думаете?
- Конечно. Вы же ничего не рассказываете Джорджу.
- Верно. Но Джордж - идиот.
- И мой друг... Почему бы мне не передать ему ваши слова?
Глаза ее блеснули, она покачала головой и стала подниматься по лестнице к стеклянному куполу. Спустя некоторое время она остановилась, вглядываясь во что-то, чего мне не было видно.
- Насколько я понимаю, - сказала она наконец, поворачиваясь ко мне, вы работаете в Уайтчепеле, в самых ужасных трущобах.
- Да, я работаю в Уайтчепеле.
- Тогда вы, должно быть, сочувствуете бедным, неустроенным, угнетенным, доктор Элиот. Можете не отвечать, я знаю, мне рассказывал Джордж... Он называет вас святым Ист-Энда... Святой Ист-Энда... Он считает, что это шутка.
- Наверняка. Но что вы хотите этим сказать?
- То, что Джордж все считает замечательной шуткой. Например, свою работу в Индийском кабинете... А его отношение к людям, на чьи жизни он хочет повлиять, - небрежно, так небрежно, один росчерк пера, одна строка... Сама мысль, о том, что он может ворочать жизнями миллионов - такой человек, как он... Шутка... Он считает это шуткой? И иногда, доктор Элиот... - Она прервала свою речь, вновь вглядываясь сквозь стекло. - Я тоже так считаю.
Я наблюдал за ней. Она была ужасающе прекрасна. Я подумал, что же со мной происходит, если в такой критический момент мной овладевает физическое влечение.
"Придерживайся своих методов, - велел я себе. - Будь верен им, иначе ты - ничто, иначе ты - труп".
Я медленно поднялся к стеклу, за которым величаво раскинулся Лондон. Мы находились на какой-то невозможной высоте, ибо город простирался подо мною скопищем красных и черных пятен, а сердце его прорезала река, точно длинная кишка.
- Я злюсь оттого, - промолвила она, - что приходится впадать в блуд с таким человеком, как Джордж.
Она не обернулась ко мне, и, посмотрев на нее в профиль, я вспомнил другой профиль... статуи богини, вознесенной среди джунглей и горных вершин.
- Вы... вы... - тихо прошептал я.
Голос мой прервался. Лайла медленно повернулась ко мне.
- Я должен знать, - сказал я. - В Каликшутре о богине Кали говорят так, словно она на самом деле существует...
- Она действительно существует - в душах, поклоняющихся ей, в великом потоке мира...
- Это не то, что я имел ввиду.
- Знаю, - Лайда широко открыла глаза в притворной невинности,
- Кто вы?
- Вы имеете в виду, что я - Кали? - рассмеялась Лайла.
Она вдруг притянула меня к себе, открывая мою шею для поцелуев... три... четыре... пять раз целуя меня, словно в беспамятстве, и затем вновь засмеялась.
- Вы не так меня поняли, - сердито проговорил я, отстраняясь.
- Не смущайтесь. Вы же жили в Индии и знаете, что тамошние боги часто ходят но земле.
Мой взгляд встретил ее взгляд.
- И Кали тоже? - спросил я.
- В Каликшутре - вероятно, - пожала плечами Лайла и отвернулась. - Ну да, я вас поддразниваю, - тихо призналась она, глядя в ночь. - Но не совсем. Каликшутра - место призраков, не от мира сего... Вы и сами это знаете, доктор. Фантазия и реальность переплетаются там. Тамошние места особые.
- Да, - холодно произнес я, - я это заметил.
- Рада слышать, - в голосе Лайлы не было иронии. - Потому что, доктор, я и сама часть мифа. На Гималаях обосновались не только индуистские боги. Там есть и другие верования, обычаи, сохраняющиеся в тех местах, где еще жив буддизм, в Тибете и Ладахе, вдоль крыши мира. Они верят, что божество существует в человеческом облике, передается от наследника к наследнику, так что, когда носитель умирает, дух его возрождается в крохотном младенце. 'Младенца находят, о нем возвещают жрецы и воспитывают его как воплощение Бога. В должное время он возглавит и защитит свой народ... Такое верование существует и в Каликшутре.
- Но оболочка, - сказал я, - скорее всего меняется...
Лайла вопросительно взглянула на меня.
- Ребенок, - продолжал я, - которого ищут жрецы... в Каликшутре ищут не мальчика.
Лайла склонила голову:
- Очевидно.
- Так вы их королева?
- Королева... Может быть... а может, больше чем королева.
- Это видно.
- Неужели, доктор Элиот?
Я нахмурился, ибо в ее словах прозвучала горечь, которой я раньше не замечал. Мне вдруг подумалось, что, может быть, я напрасно рисовал ее в своих страхах зловещими красками, и я почувствовал угрызения совести и замешательство,
