Этот набор доктрин — лишь статический чертеж алхимической теории. Динамическая модель только угадывается — особенно после замены центральных алхимических понятий: сера — ста; ртуть — материя; соль — движение. И тогда материя отдает себя как материал для формотворчества телам-металлам. Причем этот акт материи есть следствие движения, спровоцированного силой. Так три алхимических начала получают оправдание самих себя в следующей динамической комбинации:
Начинается взаимодействие сначала принципов, а потом и веществ. Начинается «химия», конечно же, постоянно думающая о космическом устроении. И все же: «химическое взаимодействие», тайное соитие, сакральный алхимический брак с «физико-химической» подоплекой. Еще одна таблица (с. 19):
Здесь соль трактуется по-другому: как результат алхимического брака, а не как медиум рдя средостения исходных принципов. Но до окончательного изобретения технохимической процедуры еще далеко. Алхимику нужен нерукотворный образец, собственной реальностью подтверждающий теоретический образ. Это природный образец, осуществивший естественную трансмутацию в закрытых рудниках: от железа к золоту'.
Вмешательство человека может приостановить естественный процесс самопроизвольного совершенствования, если вскрыть, скажем, рудничную жилу, изменив тем самым степень природного жара (нарушив режим варки), запятнав чистоту исходных начал или привнеся еще какие-нибудь случайности.
Путь от серебра к золоту — так кажется алхимику — короче, нежели от железа к золоту. Отсюда две возможные технологии: от землистых веществ к золоту (хризопея) и к серебру (аргиропея).
Мера благородства металла определена не только соотношением в нем серы и ртути (принципов, а не вещественных серы и ртути!), но также и мерой их порчи. Поэтому очистка — фундаментальный технологический прием алхимии.
Вот, пожалуй, и вся — очень огрубленная — теоретическая схема, от которой можно переходить к алхимическому рукоделию. Правда, переход этот — всегда загадка, ибо предполагает ничем не оправданный скачок от принципа к вещи (парадокс пресуществления алхимической теории в алхимическое ремесло). Алхимия начинает вопреки, а не благодаря теории, хотя именно в теории ее же и оправдание.
Если можно говорить о том, что алхимик подражает природе, то подражает он ей лишь в принятии предпосылок собственного дела, «совпадающих» с предпосылками самой природы. Рукотворную же процедуру алхимик начинает с изобретения того, чего нет в природе: с философского камня. Получению камня и посвящен технологический регламент, разработанный алхимиком в раз и навсегда установленном виде108.
Схема этого регламента примерно такая: /. Приготовление материи камня; нагревание, соединение, чернение («гниение»); II. Омовение: отмывание водой, выбеливание жаром; III. Рубификация: обработка материи камня до покраснения с помощью технохимических операций;
IV Приготовление металлов к трансмутации с помощью очистки;
V. Подсыпание: привнесение порошка философского камня к смеси неблагородных металлов, предварительно подогретых (для ртути) или расплавленных.
Если припомнить классификацию металлов, данную Роджером Бэконом, можно заметить, что характеристика металлов в этой классификации сводится к установлению примесей исходных принципов, заранее загрязненных (но уже не как принципов, а как веществ!). Отсюда возможные пути их совершенствования. Приведу двенадцать операций великого делания (по Бернару Тревизану) — наиболее полный их список:
1. Кальцинация, или обжиг; 2. Затвердевание, или образование накипи;
3. Сгущение; 4. Растворение; 5. Переваривание; 6. Дистилляция; 7. Сублимация; 8. Осаждение; 9. Разложение; 10. Брожение; 11. Умножение;
12. Сушка, ши подсыхание (ТС, 1, с. 683 и сл.).
