Они оказались на какой-то парковке, кажется, у запасного выхода, но точно она вряд ли могла бы сказать. Юри впервые была в этом концертном зале, поэтому понятия не имела, куда так настырно вел её Минхо. Ночь сияла яркими огнями города, отбрасывая тени на асфальте. Стрекотали сверчки, а они, будто на ладони города, стояли друг напротив друга.
— Куда мы…
Она не успела договорить, потому что Минхо резко развернулся и, взяв её лицо в ладони, прильнул к губам. Трепетно, нежно, до отчаяния сладко. Сопротивляться не было смысла, да и не хотелось. Под веками вспыхивали мириады звёзд, и земля сходила с орбиты. Такой умелый и настойчивый язычок только распалял желание, стягивающееся тугим комком и отдающееся в ушах набатом бьющегося сердца. Вся её бравада трещала по швам, осыпаясь на эту парковку, потому что в его руках, которые крепко сжимали в объятиях, можно было только забываться и таять.
— Ты не даёшь на себя смотреть, избегаешь, не разговариваешь, молчишь, улыбаешься не мне… — не разрывая зрительного контакта, шептал в губы Минхо, утыкаясь лбом в её. — Так и хочешь оказаться на столе.
Его рот искривился в коварной улыбке. И если до этого это были лишь пошлые шуточки, то теперь точно стоило опасаться столь откровенных намёков. Если не сказать угроз.
Ким ловила каждое слово, а земля уходила из-под ног. Эта последняя попытка, которую он использовал на все сто, не давала ни на йоту усомниться в серьёзности заявленных намерений.
— Наш секс изначально был глупой затеей. Я же говорила… — и это первое, что пришло в голову. Потому что мысли путались и трезво оценивать происходящее, когда он так пьянил, сложно.
— Знаю. Но не отступлю, как бы ты ни отталкивала.
— Минхо…
Шёпот и прикосновения на грани импульсов, отдающих током. Он вновь сминал её губы, уже более настойчиво и развязно. Скользил руками по телу и прижимал к себе, понимая, что не может вновь дать уйти. Тяжёлое дыхание и вселенная, которая вспыхивала внутри, зарождая ту самую угасающую звезду. Юри казалось всё каким-то нереальным, запредельным. Тайным. От спешных событий кружилась голова, и только сильные руки Минхо давали удержаться на этой орбите. Они, как заговорщики, шептались на парковке, делясь друг с другом душами.
— Пожалуйста, послушай, что я скажу, — на силу оторвался он от губ и серьёзно посмотрел в глаза. — Только не воспринимай снова как какой-то бред. У меня есть план. Пока не всё получается из-за учредителей, но я работаю над этим. Нам не придётся скрываться и делать вид, будто мы только коллеги.
— Начальник и подчинённая, — уточнила Ким, потому что для неё это важно.
Её репутация — это важно. Без уважения женщина становится никем, и никакие былые заслуги не смогут это оспорить и побороть. Складывающиеся годами стереотипы никогда не шли даже рядом с эмансипацией. Именно поэтому она так боялась и не хотела рисковать. Общество, законы и менталитет куда сильнее власть имущих людей.
— Начальник и подчинённая, — вторил Минхо и не выпускал её лицо из таких тёплых ладоней, от которых Юри млела, млела и тонула в нём. — Все мои слова никогда не были шуткой. Я приглашаю тебя завтра на ужин. Наши районы соединяет мост Огангё, мне кажется, это даже символично.
— Ты сумасшедший, — рассмеялась Юри, окончательно и бесповоротно теряясь в мыслях и чувствах к Минхо.
Волна какого-то сумасшествия захлёстывала с головой, и её чёткий план давал неоспоримую трещину. Что теперь делать дальше? Она никак не ожидала, что из выжидательной позиции Минхо перейдёт в атаку, иначе это назвать было просто нельзя. Химия между ними была очевидной. И катарсис неоспоримо давал чувство лёгкости. Юри хотелось, как птице, расправить крылья и полной грудью вдохнуть воздух, потому что постоянное напряжение, зудящее где-то в груди, утомляло. Ведь именно из-за этого она и решилась на увольнение. Точнее, это было одной из переменных в её уравнении, но одна из них — общество, — оставалась постоянной. И если до этого размышления были, когда уволиться, то сейчас открытым вопрос оставался: «Как?» Как она теперь может сказать ему, что всё уже решила и не отступит от своих принципов?
— О чём задумалась? Снова мне не веришь? — Минхо тепло улыбался и смотрел в глаза, ловя каждое изменение в настроении.
— Просто… — она не знала, как соврать. Как не сказать правду, чтобы вновь не поругаться, ведь теперь причиной станет она. — Ты кружишь мне голову. Но мне это нравится.
Она искренне улыбалась, и последнее уж точно было правдой. Отпустить ситуацию не получалось, но извлечь выгоду, как любила поговаривать Ынби, точно стоило. Минхо, прищурившись, смотрел на Юри, пытаясь разгадать, о чём молчали эти губы, которые она кусала. Но вряд ли она ответит вот так напрямую, всё же они не настолько хорошо знакомы. Но то, что она что-то задумала, казалось очевидным.
— Забегая наперёд, с самоуверенностью хочу сказать, что закружу тебя ещё и в свадебном танце, если ты, конечно, позволишь, — не забыл он добавить последнюю фразу, уже точно зная, что она начнёт нервничать, потому что верит лишь фактам.