- Те роли, которые не вместятся, вы никогда хорошо не сыграете. Они не вашего репертуара. Не по амплуа нужно различать актеров, а по их внутренней сущности.
- Как же может один человек быть и Аркашкой и Гамлетом? - недоумевали мы.
- Прежде всего, актер - ни то и ни другое. Он, сам по себе, человек с ярко или бледно выраженной внутренней и внешней индивидуальностью. В природе данного актера может не быть жуликоватости Аркашки Счастливцева и благородства Гамлета, но зерно, задатки почти всех человеческих качеств и пороков в нем заложены.
Искусство и душевная техника актера должны быть направлены на то, чтобы уметь естественным путем находить в себе зерна природных человеческих качеств и пороков, а затем выращивать и развивать их для той или другой исполняемой роли. '
Таким образом, душа изображаемого на сцене образа комбинируется и складывается артистом из живых человеческих элементов собственной души, из своих эмоциональных воспоминаний и прочего.
То, что открыл мне Аркадий Николаевич, еще не укладывается в моей голове, и я признался ему в этом.
- Сколько нот в музыке? - спросил он меня.- Только семь,- ответил он тут же.- А между тем комбинации из этих семи нот еще далеко не исчерпаны. А сколько у человека душевных элементов, состояний, настроений, чувствований? Лично я их не считал, но не сомневаюсь, что их больше, чем нот в музыке. Поэтому вы можете быть спокойны, что их хватит на всю вашу артистическую жизнь. Так позаботьтесь же о том, чтоб узнать, во
первых, средства и приемы извлечения из своей души эмоционального материала и, во
вторых, средства и приемы создания из него бесконечных комбинаций человеческих душ ролей, характеров, чувств и страстей.
- В чем же заключаются эти средства и приемы? - приставал я.
- Прежде всего в том, чтобы научиться оживлять эмоциональную память,объяснил Торцов.
- Как же оживлять ее? - не отставал я.
- Вы знаете, что это делается с помощью многих внутренних средств и возбудителей. Но есть и внешние возбудители и средства. О них в следующий раз, так как это вопрос сложный.
.....................19......г.
Сегодня занятия происходили при закрытом занавесе, в так называемой нами "квартире Малолетковой". Но мы не узнали ее. Там, где была гостиная, теперь столовая, прежняя столовая превратилась в спальню, из зала сделали несколько комнатушек, перегороженных шкафами. Везде - плохая, дешевая мебель. Казалось, что в помещение вселилась расчетливая баба, превратившая прежнюю хорошую квартиру в дешевые, но доходные меблированные комнаты.
- С новосельем! - приветствовал нас Иван Платонович.
Когда ученики оправились от неожиданности, они стали хором просить, чтоб вернули прежнюю уютную "малолетковскую квартиру", так как в новом помещении они чувствуют себя плохо и не смогут хорошо работать.
- Ничего не поделаешь, - отнекивался Аркадий Николаевич,- прежние вещи потребовались в театре для текущего репертуара, а нам, взамен, дали то, что могли, и расставили предметы, как умели. Если вам не нравится, устраивайтесь сами с тем, что есть, так, чтоб было уютно.
Поднялась суматоха, закипела работа. Скоро водворился полный беспорядок.
- Стойте! - закричал Аркадий Николаевич. - Какие воспоминания эмоциональной памяти и какие повторные чувствования вызывает в вас создавшийся хаос?
- В Армавире... когда... вот... землетрясение... двигается... мебель... тоже... - бормотал наш чертежник и землемер Умновых.
- Не знаю, как сказать. Когда полотеры перед праздником... - вспоминала Вельяминова.
- Жалко так, дорогие мои! На душе тошнехонько! - причитала Малолеткова.
При дальнейшей перестановке мебели произошел спор. Одни искали одного настроения, другие - другого, в зависимости от того душевного состояния и тех эмоциональных воспоминаний, которые воскресали в них при виде той или другой группировки мебели. Наконец мебель разместили довольно прилично. Мы приняли расстановку, но просили дать побольше света. Тут началась демонстрация световых и звуковых эффектов.
Сначала дали яркий солнечный свет, и на душе сделалось весело. В то же время за сценой началась симфония звуков: автомобили, звонки трамвая, фабричные гудки, отдаленные свистки паровозов свидетельствовали о разгаре дневной работы.
