- Между тем это так просто. Представьте себе, что вы хотите пить и наливаете воду из графина в стакан. Вы берете графин, наклоняете его над стаканом, при этом тяжелая стеклянная пробка выпадает из горлышка, разбивает вдребезги стакан, и вода разливается по всему столу, вместо того чтобы попасть к вам в горло. Вот результат непоследовательности ваших действий.
- Во! - задумался Вьюнцов.
- Теперь возьмем другой пример: вы приходите к своему врагу, чтоб мириться, и затеваете с ним ссору, которая кончается дракой с увечием.
Вот результат нелогичности вашего действия.
- Понял! Вот здорово понял! - обрадовался Вьюнцов.
- Таким образом, на очередь становится вопрос о роли логики и последовательности в процессе душевного и физического действия.
Вопрос тем более важный, что логика и последовательность [не] являются самостоятельными элементами в творческом процессе.
Они поминутно сталкиваются со всеми другими элементами.
О таких моментах мне легче говорить при каждом таком столкновении. Это вынуждает меня дробить и разбрасывать по всей учебной программе работу по изучению вопросов влияния логики и последовательности на каждый из творческих элементов на протяжении всей работы по изучению составных частей творческой души артиста.
Сейчас при нашей работе над действием впервые происходит столкновение с логикой и последовательностью, и я останавливаюсь на этом моменте, чтобы внимательно рассмотреть его.
В реальной, повседневной жизни люди бывают сознательно или привычно последовательны и логичны в своих внешних и внутренних действиях. Там в большинстве случаев нами руководит жизненная цель, насущная необходимость, человеческая потребность. Там люди привыкли отвечать им - по инстинкту, не задумываясь. Но на сцене, в роли, жизнь создается не подлинной действительностью, а вымыслом воображения. Там, при начале творчества, нет в душе артиста его собственных, человеческих потребностей, живых жизненных целей, аналогичных с целями изображаемого лица. Эти потребности и цели роли не создаются сразу, а выращиваются постепенно долгой творческой работой.
Надо уметь превращать воображаемую цель в подлинную, насущную. Актеры, не владеющие соответствующей внутренней техникой, выходят из трудного положения наивно, примитивно. Они лишь делают вид, что изо всех сил стремятся к высокой цели пьесы и действуют ради нее. На самом деле они лишь "наигрывают страсти роли". Но нельзя "как будто бы" действовать или чувствовать и искренно верить такому самообману,
При отсутствии же веры в подлинность своих сценических стремлений актеры окончательно лишаются руководства своих человеческих и жизненных навыков, привычек, опыта, подсознательной работы органической природы, логики и последовательности своих человеческих хотений, стремлений и действий.
Взамен их на сцене создается особое, специфическое актерское состояние, ничего не имеющее общего с реальной жизнью.
Без руководства человеческими потребностями люди вывихиваются на подмостках и попадают на путь наименьшего сопротивления, во власть штампов и ремесла.
На наше счастье, существуют приемы психотехники, помогающие бороться с указанной опасностью и направляющие творчество по верному жизненному, органическому пути.
Один из этих психотехнических приемов основан на логике и последовательности душевных и физических действий. Чтоб овладеть этим приемом, надо изучать природу этих действий как в самом себе, так и в других людях.
- Значит, изволите ли видеть, актеры должны в жизни все время ходить с записной книжкой и ежеминутно вносить в нее, знаете ли, подмечаемые логические и последовательные действия как свои, так и чужие?! - придирался Говорков.
- Нет, я предлагаю вам более простой и практический прием, который поставит вас самих в необходимость зорко присматриваться к логике и последовательности своих и чужих действий,- заметил Аркадий Николаевич.
- Как же? - заволновался Вьюнцов.
- Успокойтесь! Я объясню вам это на образном примере,- решил Аркадий Николаевич.- Названов и Вьюнцов, идите на сцену и начните там делать какое-нибудь физическое действие.
- Какое же? - не понимал я.
- Считайте деньги, разбирайте деловые бумаги. Ненужные бросайте в камин, а необходимые откладывайте в сторону.
- А я что буду делать? - не понимал Вьюнцов.
- Наблюдайте за работой Названова, интересуйтесь ею, старайтесь в той или другой мере принять в ней участие,- объяснял Торцов.
Мы пошли на сцену и присели к столу у камина.
- Дайте, пожалуйста, бутафорские деньги,- обратился я к стоявшему за кулисами дежурному рабочему.
- Они не нужны. Играйте с пустышкой,- остановил меня Аркадий Николаевич.
Я принялся считать несуществующие деньги.
- Не верю! - остановил меня Торцов, лишь только я потянулся, чтобы взять воображаемую пачку.
- Чему же вы не верите?
- Вы даже не взглянули на то, к чему прикасались.
Я посмотрел туда, на воображаемые пачки, ничего не увидел, протянул руку и принял ее обратно.
