Работа, деньги и любовь. Путеводитель по самореализации полностью

Приспособленность к будущему касается не только мозга человека, но и всего его тела. Когда я изучала микробиологию, то у меня неизменно возникал один вопрос. Предположим, открывает ученый муж нового микроба, возбудителя какой-нибудь болезни. В организме человека существуют защитные антитела против данных возбудителей, но они не достаточно эффективны с точки зрения врачей. Ученые мужи синтезируют антибиотик. Микроб борется с антибиотиком и видоизменяется, снижая эффективность лекарства. Но даже если микроб мутировал в пробирке с антибиотиком, а не в организме человека, то наша иммунная система уже имеет новые защитные антитела для микроба, изменившего свой портрет. Словно Кто-то знал наперед все, что будет происходить в каждой пробирке, в каждой печени и даже в каждой клетке. Кто этот Кто-то?.. Не про Него ли сказано, что Он знает, сколько волос на голове каждого из нас, и что Он положил печать на руку каждого человека, чтобы все люди знали дело Его?

Никакая эволюция не в состоянии объяснить, почему это мозг человека уже приспособлен к тому, с чем он еще только встретится в будущем. Человек по своему строению готов к выполнению тех задач, с которыми столкнется — в процессе развития истории. Мы слишком привыкли видеть, как один мозг в состоянии освоить изобретение другого, например, новую компьютерную программу. Все это становится понятным, если признать, что Бог, как автор человека, создал и самого человека, и время, в котором тот будет существовать; при этом Он не сделал будущее приспособленным для нас, но оставил нам возможность самостоятельно творить и ошибаться. Мы можем научиться тому, чего еще о себе даже не подозреваем; любое дитя китайской национальности в состоянии освоить не только китайский язык, но и любой другой, не свойственный его нации, и это также необъяснимо с точки зрения материализма. Наш мозг имеет ключи ко всем и ко вся, по причине чего человек и считает себя венцом творения.

НЕ ГОВОРИ

Не говори мне про нее:

Она — как тонкий, слабый стебль.

И даже если мы вдвоем,

Она не есть постель.

Она закончится как раз

В той точке, где промолвлю: «Да!»,

На землю выльется из глаз,

Как в засуху вода.

Она придет ко мне в ночи, Чтоб в сердце жарко целовать,

Придет — кричи или шепчи, Когда устала ждать.

Она к запнувшимся ногам

Привяжет стайку резвых птиц

И станет музыкой стихам,

И бархатом ресниц!

Она бежит, когда о ней

Начнут вам много щебетать,

Наверно, было бы честней Ее раздать.

9 февраля 2005 г.

АНАТОЛИЮ МАКАРОВИЧУ

Поговорить мы с Вами

Не успели, И разговор,

Отложенный до вечности,

Звучит в моей аорте

Шумом моря, И чайки крик над ним —

То музыкальный гимн

Моей убийственной беспечности…

Вот кажется, Все впереди еще —

Без боли и без горя,

И день за днем

Лети — лети — лети,

И год — за годом, И лето —

Прибавляет лет, И в осень —

Дозревает сердце, Как плод печали.

Белый зимний цвет

Так верно обещает весны,

Что я с надеждою живу —

На жизнь,

А между тем,

Песчинки времени

На чаше горкой золотой Желтеют —

Это сущность дней,

И свет, и соль

Души моей,

И память сердца

С той до вечности отложенною встречей,

С тем разговором —

У земных

Дверей.

Сентябрь 2002 г.

СЕРДЦЕ

Сердце сердцу однажды сказало шепотом:

Только сердцем можно вылечить сердце.

Этот рецепт дал мне врач, умудренный опытом.

Сердце можно вылечить только сердцем.

Сердце, подумав, ответило сердцу шепотом:

Это я говорило ему об этом почти столетие.

Где теперь тот врач, умудренный опытом,

Или ты его в ком-то другом приметило?

Я шептало ушам его через руки с трубкою,

Что устало жить одинокой половинкой любви.

Я хотело вспорхнуть с постели белой голубкою,

Но о что-то ударилось и захлебнулось в крови.

Он был молод и плакал, когда перестал меня слышать.

Через стеночку тонкую он разгадал мой секрет:

Только сердцем голос сердца можно услышать

Через многие, многие, многие

Тысячи лет.

2 сентября 2002 г.

ПОБЫТЬ Я ХОЧУ ОДНА

Побыть я хочу

Одна,

Это значит —

С тобою.

Вернее, с мыслями о тебе,

Ведь тебя со мной нет.

Я хочу спрятаться среди книг,

Завернуть в их страницы

Мой нервно-паралитический тик.

Иначе —

Меня сожрет пустота.

Ей в угоду —

Я делаю вид,