— Вот тут, под аркой, я обнаружил однажды труп, — заметил Стэн Оутс, задержавшись у витрины магазина. — И не забуду этого, пока жив. Когда я нагнулся, бедняга вдруг вытянул руки и стиснул холодеющие пальцы на моей шее. На моё счастье, сил у него уже не оставалось. Это была агония. Он умер в тот момент, когда я оторвал его от себя. Должен признать, однако, что меня даже в пот бросило. Тогда я был ещё сержантом.
Отвернувшись от витрины, он зашагал через толпу по тротуару. Чёрный непромокаемый плащ с застарелыми пятнами развевался, как профессорская мантия.
Восемнадцать месяцев работы на должности начальника отдела в Скотлэнд-Ярде ни в малейшей степени не повлияли на его наружность. Этот сутулый, пожилой человек с неожиданно большим животом по-прежнему столь же небрежно одевался, а сероватое лицо с торчащим острым носом оставалось задумчивым и невесёлым под сенью полей чёрной мягкой шляпы.
— Люблю здесь прогуляться, — продолжал он не без некоторого волнения. — В моей тогдашней детективной карьере это было большим событием, прекрасно помню, хотя прошло уже три десятка лет.
— И продолжаете листать пахучие страницы воспоминаний, — процитировал его спутник. — Чьё это было тело? Владельца магазина?
— Нет. Какого-то глупца, пытавшегося вломиться в магазин. Он провалился сквозь фонарь на крыше и сломал себе шею. Но это было так давно, что и говорить не стоит. Правда прекрасный день, Кэмпион?
Мужчина, шедший рядом, не ответил. Он едва не столкнулся с прохожим, засмотревшимся на Оутса.
Большинство поглощённых покупками прохожих не обращали внимания на старого детектива, но были и такие, которым его прогулка напоминала торжественно плывущую большую щуку — перед которой лучше не вертеться видавшей виды мелкоте.
Альберта Кэмпиона тоже окидывали заинтересованными взглядами, но зона его воздействия была гораздо уже и куда менее эффективна. Этот высокий мужчина сорока с небольшим лет, необычно щуплый, с волосами когда-то очень светлыми, а теперь почти белыми, был достаточно хорошо одет, чтобы не обращать на себя внимания, а за очками в очень толстой роговой оправе лицо его сохраняло странную безликость, — качество, столь ценимое в его молодые годы. Всегда элегантный, он появлялся тихо, как тень, и — как когда-то с завистью убедился один известный криминалист — на первый взгляд ничему не удивлялся.
Неожиданное приглашение бывшего шефа на ланч принял он весьма сдержанно, а потом, услыхав столь же неожиданное предложение прогуляться по парку, решил в душе не дать себя ни во что втянуть.
Немногословный Оутс, обычно ходивший довольно быстро, сейчас явно тянул время. И вдруг глаза его блеснули. Кэмпион, проследив за его взглядом, заметил на витрине ювелира часы. Было пять минут четвёртого. Оутс удовлетворённо вздохнул.
— Посмотрим на цветы, — сказал он и зашагал через дорогу к парку, явно направляясь к определённой цели. Ей оказались несколько зелёных стульев, расставленных в тени большого бука. Там он уселся, отбросив полы плаща, как фалды юбки.
Единственным живым существом в поле зрения была женщина, сидевшая на скамейке в аллее. Солнце пекло её понурые плечи и квадрат сложенной газеты, в изучение которой она была погружена.
Они видели её очень отчётливо. Женщина была сгорбленная, неприметная и странно одетая. Сидела она, заложив ногу на ногу, и над собравшимися гармошкой чулками виднелись края нескольких юбок разной длины. Издалека похоже было, что её туфли набиты травой. Сухие стебли торчали из дыр, включая дыру на большом пальце. Хотя солнце пригревало, на её плечи было наброшено нечто, когда-то возможно бывшее шубой. Лица видно не было, но Кэмпион сумел рассмотреть спутанные космы волос, торчащие из-под пожелтевших складок старомодной вуали, какие носили когда-то на автомобильных прогулках. Поскольку завеса эта свисала с квадратного куска картона, плоско помещённого на голове, эффект был необычным и трогательным. Подобное впечатление порою производят маленькие девочки, любящие одеваться в причудливые наряды.
Вторая женщина появилась на дорожке неожиданно, как всегда появляются фигуры на ярком солнце. Кэмпион лениво заключил, что природа часто повторяет облик выдающихся артистов — ведь перед ним была вылитая Элен Гопкинсон. Особа весьма привлекательная — маленькие ножки, эффектный бюст, оригинальная белая шляпа с цветами, но прежде всего внимание привлекала её прекрасная фигура.
Он заметил, как сидящий рядом Оутс напрягся в тот момент, когда красавица задержалась. Плащ, который мастер-модельер скроил так, чтобы придать фигуре форму греческой амфоры, словно замер в воздухе. Лишь поля белой шляпы чуть покачивались. Незнакомка мелкими шажками подошла к старушке на скамье. Быстрое движение руки в перчатке — и прелестная женщина вновь шагала по дорожке с прежним рассеянным видом.
— Гм, — тихо буркнул Оутс, когда она миновала их с лицом розовым и невинным. — Видели, Кэмпион?
— Да. Что она ей дала?
— Шесть пенсов, может девять, а может и шиллинг.
