В окне банка зияли две пулевые пробоины, а на коновязи, где упал кассир, пытаясь выстрелить вдогонку бандитам, запеклась кровь. Лем Пуллитт умер здесь, у коновязи, но успел сказать, что в него стреляли, когда он поднял руки вверх.
Чик Боудри стоял на деревянном тротуаре, на его смуглом лице, напоминающем лицо индейца-апачи, не было написано ничего.
— Не нравится мне это, — пробормотал он. — Или бандит — хладнокровный убийца, или кому-то потребовалось убрать Пуллитта.
Он снова осмотрел улицу, приглядываясь к домам, к тротуарам, к лошадям у коновязей. Убивают многие, но убить сдавшегося человека с поднятыми руками… в Техасе так не поступали. А Лем подчинился грабителям, иначе он не стал бы, умирая, стрелять им вслед.
Бандиты приехали в город двумя группами. Первый, с винтовкой, спешился напротив «Отдыха ранчеро», в то время как остальные подъехали к банку. Один остался с лошадьми, а трое вошли в банк.
Когда внутри прозвучали выстрелы и люди высыпали на улицу, человек с винтовкой открыл огонь. Он прикрывал отход остальных, но что с ним стало потом? На улице он так и не показался.
Генри Планк, клерк на станции дилижансов, подскочил к двери и начал стрелять по убегающим грабителям. Он утверждал, что одного ранил. Боудри сдвинул шляпу на затылок и, нахмурившись, оглядел улицу.
Из банка вышел крупный человек с пшеничными усами и багровым лицом и подошел к Боудри. На нем был широкополый пыльный стетсон.
— Вы рейнджер?
Боудри взглянул на него, и тот почувствовал, как по спине пробежал неожиданный холодок. В этих глазах было что-то, от чего ему стало не по себе.
— Зовут Боудри. Называют Чик. А вы — Бейтс?
— Да. Меня называют Большой Джим. Я — банкир. Или лучше сказать, был банкиром.
— Что, так плохо?
Боудри посмотрел вверх по улице. Бандиты появились оттуда. Их нельзя было увидеть, пока они не въехали в городок, а ускакали они в противоположном направлении, где через минуту или две скрылись за тополиной рощицей.
На той стороне улицы, где он стоял, располагались банк, конюшня, магазинчик и кузница. На противоположном конце улицы чуть вперед выступало здание салуна «Отдых ранчеро», напротив находился корраль, затем два дома, танцевальный зал, теперь закрытый, и «Походная кухня» — нечто среднее между салуном и столовой. Прямо напротив расположилась станция дилижансов.
— Да, — сказал Большой Джим, — так плохо. Я отдал деньги в кредит. Слишком много, слишком. В ближайшее время расчетов по кредитам не ожидается. Несколько недель назад я одолжил десять тысяч Джексону Кегли и собирался одолжить еще десять, которые теперь украли.
— Кто такой Кегли?
— Кегли? Владелец «Отдыха». К западу от города у него большие пастбища, с восемью-девятью тысячами голов скота. Его земля доходит прямо до реки Вест-Форк. Там, где ранчо у Тома Ровея.
— Вы думаете, это сделал Ровей? В бумагах я читал что-то подобное.
Бейтс пожал плечами.
— Я видел Тома Ровея всего два раза за пять лет. Он убил пару человек в перестрелках, потом отправился в каталажку за выстрел в спину. Три года назад он вернулся и привел с собой Мига Барнса. Барнс тоже крутой парень, во всяком случае так о нем говорят.
— А почему вы подозреваете Ровея?
— Боб Сингер — здешний ковбой — видел его пятнистую лошадку. По-моему, все ее видели. На ней приехал человек с винтовкой. Гнедое пятно на левой задней и такое же — на левом плече.
— За ними послали погоню?
Бейтс смутился.
— Никто не хотел ехать. Том Ровей ловко обращается с винтовкой и шестизарядником. Боб Сингер тоже не подарок, но он отказался ехать, и после этого люди вроде как сникли. В конце концов поехали я, Кегли и Джоэл. След потерялся в реке, в Вест-Форк.
— Джоэл?
— Мой сын. Ему двадцать один, и он у меня неплохой следопыт.
Чик прошелся мимо банка. В боковом окне тоже виднелась дыра от пули. Если в таком городишке начинали стрелять, то стреляли как следует. Он дошел до «Отдыха ранчеро» и вошел внутрь.
В салуне, кроме бармена, Боудри увидел еще троих. Крупный, красивый мужчина, стоящий у бара, улыбнулся ему. Человек, раскладывающий пасьянс за карточным столом, носил привязанную к бедру кобуру. Третьим был ковбой с квадратным подбородком и соломенными волосами.
— Вы, наверное, Боудри, — сказал мужчина у бара. — Меня зовут Джексон Кегли. Это мой салун.
— Здравствуйте.
Чик посмотрел на ковбоя с соломенными волосами. Тот иронически усмехнулся.
— Я — Рип Кокер, а эта усохшая фиалка за карточным столом — Боб Сингер. Лучше приглядывай за ним, рейнджер, он хорошо владеет железками — и теми, что стреляют, и теми, что клеймят.
Сингер враждебно посмотрел на Кокера, и его губы сжались, когда он вернулся к картам. Чик заметил этот взгляд и обратился к Кегли.
— Вы знакомы с Ровеем. Как по-вашему, он мог ограбить банк?
— Не знаю. Он чертовски хорошо стреляет. Мы дошли по его следу до Вест-Форк.
Кокер оперся локтями о стойку бара. Его клетчатая рубашка была поношенной и вылинявшей.
— Ровей не такой уж пропащий, — вставил он, — мне сдается он на такое не способен.
