Удар был нанесён верно, но рогатина скользнула по лопатке и теперь торчала в спине кабана, как бандерилья в быке на корри-де. И роль играла ту же...(1.) Кабан ринулся на Мачо - и Генка мог бы поклясться, что услышал в этот момент смех старшего мальчи-шки. Впрочем - может быть, он и ошибался, потому что гнал коня вперёд - и обрушил второй удар туда же.
Кабан захрипел, вертанулся - Генка успел выпустить древко и сохранил кисть. И тут же Мачо, прыгнув вперёд, вогнал кортик зверю под левую ногу обеими руками и отпрыгнул.
Нужды в этом уже не было. С коротким хрипом секач грох-нулся на грудь. Кортик пропорол сердце...
-- Ррр-ар! - Мачо вскинул руку вверх и пнул зверя: - Сдох янки!
-- Придурок, - Генка со смехом соскочил наземь, огляделся - нет
ли тут ещё "янки". - Ну и куда мы это денем?
1. Пиками-бандерильями, вонзаемыми в загривок быка, его приводят в бешенство перед схваткой с матадором.
170.
-- А мы сейчас его разделаем, - Мачо достал нож. - Но сначала...
- он несколькими движениями вскрыл череп зверя и, отхватив студенистый кусок мозга, протянул Генке: - Попробуй.
-- Иди ты... - засмеялся было Генка, но увидел, что Мачо совер-
шенно серьёзен. - Ты чего, Денис?
-- Попробуй, - тихо сказал Мачо. - Ты должен. Это твой первый
кабан. Ну?..
-- Ладно, - Генка потёр лоб. - Я с ума сойду с вами... - выдавил он,
жуя и глотая мозг.
-- С ума сошли все остальные, - сказал Мачо, - мы как раз совер-
шенно нормальны. Смотри, как разделывать...
...- А вот и наши, - Мачо вытянул руку, и Генка увидел между
деревьев рыжее весёлое пламя, услышал голос Андрэ:
- Кошельком прикрыв души убожество,
Щеголяя вывесками модными,
Здравствуйте, богатые ничтожества,
Пользуйтесь победами народными.
Из чужого океана званные,
На волне свободы пенной прибыли.
Мы на баррикады встали - странные,
Ваши же отстаивая прибыли.
Здравствуйте, веселые, здоровые,
Из народных слез рубли отлившие,
Капиталистические - новые,
И коммунистические - бывшие.
Кровь России втихомолку пьющие,
Прикрываясь флагами цветистыми,
И ее клочками продающие...
Руки ваши белые да чистые.
Только вам, богатые, вернуться бы.
Наши ветры злые да угарные.
Здесь порой бывают революции,
И веревок ждут столбы фонарные (1.)
-- Опа, - Генка повернулся в седле к Мачо. - Так ты знал, что они
тут?
-- Ну вроде того, - уклончиво отозвался тот, шпоря коня.
Около здоровенного костра сидел весь командный состав от-ряда плюс Леший, Резко и Юрз. Генку и Мачо приветствовали воз-гласами:
-- О, охотники!
-- Было у отца три сына: один умный, второй дурак, третий вооб-
ще охотник...
-- Не, глянь, они с добычей...
-- Да, где-то дохлятину подобрали...
Димон поднял кружку с чаем:
-- Присаживайтесь, вас ждём!
-- Мило, - проворчал Генка, - даже на охоту нельзя съездить без
1. Слова М. Струковой
171.
того, чтобы не попасть на совещание... ЦК КПСС какой-то, блин...
Пустите, я сяду.
Расседлав коня, он в самом деле присел к огню. Большинст-во мальчишек обступили добычу, покачивая головами, рассматри-ваю шкуру и голову, прикидывая мясо и обмениваясь уже серьё-зными замечаниями.
-- Ну и зажарим как раз всё это, - весело сказал Резко.
-- Лопнешь, - проборомтал его младший брат.
Но все в самом деле занялись мясом. Генка в этом не участ-вовал - он прислонился к дубу, чувствовал, как уходит лёгкая ус-талость и думал иронично, что в самом деле попал на совещание. Правда, пока об это ничто не говорило - кто нарезал куски, кто си-дел у костра, кто слушал Андрэ, игравшего без слов, Юрз и Диман о чём-то говорили... Потом Леший, всё это время писавший в блок-ноте, привлёк общее внимание:
-- Я соби'ался п'едложить вашему Се'гею Генадьевичу сцена'ий
нового блокбасте'а по голливудским об'азцам, - Леший, нагнув-шись, потыкал в мясо ножом. - Главный ге'ой - бывший штатовс-кий мо'ской пехотинец, па'ализованный после 'анения ниже поя-са, гомосексуалист. Нег', конечно, но по ве'оисповеданию - иудей. Он п'иезжает в Москву как ту'ист и, гуляя в коляске по вече'ним улицам, натыкается на скинхедов, убивающих оче'едную таджик-скую девочку. Естественно, мо'пех вступается. Его избивают, ци-нично над'угиваются над бе'етом с символикой мо'ской пехоты. Я плани'ую кад' во весь экран - ботинок скинхеда с п'илипшими во-лосами и кусочками мозга попи'ает этот символ ми'а и демок'атии. Мо'пех от не'вного всплеска начинает ходить. Он возв'ащается в Штаты и соби'ает от'яд из бывших сослуживцев.Частным по'ядком они десанти'уются в Москву и начинают бо'оться за п'ава таджик-ских девочек, убивая г'язных 'усских тысячами. Кое-кто из героев, конечно, погибает под т'агическую музыку Полиду'иса, но финал оптимистичен. Подлый глава'ь скинхедов, гене'ал Иван Лермонтов, погибает от вз'ыва унитаза в собственном со'ти'е. На фоне го'ящих 'уин ва'ва'ской столицы замедленно идёт г'уппа обо'ванных и зако-пчёных воинов демок'атии. Впе'еди - негр,он несёт на 'уках таджи-кскую девочку,дове'чиво п'ильнувшую к своему спасителю. Поско-льку он голубой, то ей ничего не г'озит, а создателей фильма нельзя будет обвинить в педофилии...(1.) Как вам сцена'ий?
-- Неплохой, - оценил Диман, всё это время усмехавшийся. - И
