Итак, обещанный рассказ с конкурса "Рваная грелка-2", победителем которого стал ЛЛео. Как и обещал, кидаю. Приветствуется любая критика.
Владимир и Татьяна Кнари
"Работа над ошибками"
Оставалось почти семьдесят лет, но что можно сделать за такое ничтожное время?
Мысль проскользнула в мозгу новорожденного, да так и осталась без ответа - тело младенца наконец взяло власть в свои руки, отключив сознание чёрта по имени Барток.
Ласковые руки подняли малыша, но он, потревоженный, лишь закричал в ответ...
Hи разу за всю свою жизнь Пётр Васильевич не думал, что конец его будет именно таким.
Вообще-то, умирать никто не хочет в принципе, но раз уж избежать этого не дано, каждый в конце концов выбирает себе свой собственный идеальный вариант смерти.
В древности каждый воин хотел умереть на поле боя, от руки врага. И непременно поближе к преклонным годам, когда перед в глазах знакомых можно оправдать своё поражение немолодым телом, так и не признав, что ты был просто худшим воином.
Hо люди, которых боги не наградили судьбой героя, уже тогда предпочитали увидеть лицо своей смерти во сне. Тихо и благородно уйти на покой, никого не пугая, а главное - не боясь самому.
Вот так и Пётр Васильевич в свои почти семьдесят лет уже давно решил: умереть надо тихо. Так тихо, будто тебя и не было вовсе. Дети давно выросли и разъехались кто куда, жена покинула этот мир двенадцать лет назад. Умри сейчас в своей квартире, и о тебе вспомнят, лишь когда ты в положенное время не появишься в конструкторском бюро.
Именно так хотел умереть Пётр Васильевич. Хотел, но почти незаметно, в один миг всё обернулось совсем по-другому.
Ветер, который не замечался в течение всего дня, вдруг стал холодными бичами хлестать по лицу. Он будто пытался остановить человека, решившегося на самый последний в своей жизни шаг.
Пётр Васильевич взглянул вниз. Кажется, не так уж это и много двенадцать этажей. Hо как же тяжело на закате жизни решиться на такое.
А ещё тяжелее это своё решение осуществить.
Старик тяжело вздохнул, не отрывая взгляда от снующих внизу фигурок людей. Затем резко вскинул голову и с совершенно неуместными в данной ситуации словами: "Один раз живём!" - он шагнул в бездну.
Когда Пётр Васильевич открыл глаза, первым, что он увидел, было его собственное тело. Мёртвое тело. Тело старика, лежащего в какой-то неестественной, невозможной позе. Только потом до него дошли истошные крики молоденькой девушки, которую угораздило в момент падения оказаться совсем рядом.
Толпа собралась почти мгновенно, люди обступили тело самоубийцы со всех сторон, но подходить к нему близко никто не спешил. Откуда-то вдруг появился милиционер и, не найдя пульс, коротко ответил на немой вопрос в глазах напарника, только что пробившегося сквозь толпу:
"Мёртв". Сухо, без эмоций. Простая констатация факта.
Лишь в этот момент Пётр Васильевич осознал, что же происходит. Он резко отшатнулся от тела, недавно повиновавшегося его желаниям, и только тогда взглянул на себя, на собственные руки. Руки были такими, какими они помнил. Морщинистыми, с длинными тонкими пальцами и белым шрамиком на левом указательном. Точно такими же, как у лежавшего на тротуаре старика. Вот только крови на них не было.
Странно, но именно теперь пришло полное спокойствие.
Выходит, не врали люди, что жизнь смертью не кончается.
Послышался звук приближающейся сирены. К подъезду подкатила скорая, врачи выскочили из ещё не остановившейся машины, но милиционер опередил их:
- Это уже не ваш клиент.
Пётр Васильевич смотрел на всё это как-то отстранённо, будто всё происходящее совершенно его не касалось. Да и как оно может его касаться, если лежавший на асфальте труп - лишь труп, груда мяса? Он, Пётр Васильевич, уже не там. Вот он, рядом! Однако никто его, естественно, не замечал.
- Ладно, и что дальше? - спросил он, косясь на небо. Hикакой коридор со светом в конце и не думал появляться. - Где, где он - этот свет в конце туннеля? - вновь спросил пустоту Пётр Васильевич. Ответом ему были только причитания вездесущих старушек вокруг трупа, который уже успели накрыть простынёй. - Даже черти не явились, - с непонятным сожалением добавил он, - самоубивец всё же...
Он в последний раз обвёл взглядом толпу случайных очевидцев, а потом сплюнул в песок и произнёс в сердцах: - Ай, даже умереть толком не удалось, - и двинулся сквозь толпу в сторону автобусной остановки.
Боль оказалась ещё большей, чем чёрт мог себе представить. Барток сразу же схватился рукой за покалеченную щеку. Сквозь пальцы на пол потекла кровь.
В любой другой раз такая рана зажила бы минут за десять, максимум за полчаса. Hо эта, оставленная когтем самого Властелина Ада, останется с чёртом навечно. Зарастёт, конечно, но шрам на лице теперь постоянно будет напоминать Бартоку о его провинности.
Да и было бы за что! Hу, подумаешь, не забрал душу грешника, как это положено. Hу и чёрт с ним, в конце-то концов. Что у нас, мало этих грешников? Одним больше, одним меньше...