Фантастика, альтернативная история, антиутопия и приключения шестилетнего мальчика. Успешный бизнесмен меняет реальность, пытаясь избавится от кошмаров. Врач «скорой» хочет помочь попавшему в «жернова системы» другу. «В новой России старикам, иждивенцам и не вписавшимся в рынок нет места», но любовь к родителям не позволяет отдать престарелых в приют. И кто-то мстит умело и тонко, убивая избежавших возмездия чиновников, виновных в массовых убийствах стариков. Журналисты мстителя окрестили "Ворошиловский стрелок", но есть ли он на самом деле? На обложке стоковый образец фотошопа – «Человек на дороге».
Фантастика бывает разная. Есть научная. Читатель, возможно знаком с нею: Жюль Верн, А. Беляев, Г. Уэллс, Г. Мартынов, А. Азимов, Ж. Клейн и др. писатели, пытавшиеся предсказать развитие науки и общества. Есть ненаучная или сказочная: это многочисленные произведения в жанре фэнтези с магами, рыцарями и драконами.
А есть еще социальная фантастика, в которой авторы пытаются показать общество в будущем, и она делится на два вида: утопия (от первого такого сочинения Т. Мора, где события происходят в вымышленной стране – Утопии), такие истории показывают прогресс и позитив – радостное и немного приторное от идеальности общество, и антиутопия, где все страшно, плохо, грустно, тотальный контроль и закон в руках шайки захвативших власть олигархов или бандитов, а контролирует исполнение этих жестоких законов этакий судья Дредд, сначала стреляющий, потом зачитывающий трупу «правило Миранды».
Бывают антиутопии сатира, памфлеты, как «Москва 2042» В. Войновича, или трагедии, как Е. Замятина «Мы», или О. Хаксли «О, дивный, новый мир!» или Дж. Оруэлла «1984» – романы предостережения, сваливающие общество к абсурду тотального контроля. Увы, как показывает реальность текущего времени, совсем не абсурду.
Основу сборника представляет повесть антиутопия – «Дура лекс», что представляет половину латинской поговорки «Дура лекс, сед лекс, или «Суров закон, но это закон». Читатель узнает Россию недалекого будущего и современные тенденции, которые могут привести нас именно в тот мир, который вы увидите. Я так думаю. Конечно, вы можете не соглашаться со мной, конечно, все еще может много раз измениться, и мы через десять – пятнадцать лет окажемся совсем в другой стране, другом обществе и все будет совсем не так. Может быть лучше, а может быть настолько плохо, что вы скажете – Эх! Пусть бы было как в повести …
А может быть, вы, прочитав, скажете – И какая тут фантастика? Все так и есть, к тому идем и ничего нет страшного – кругом порядок. Все рационально, всего в меру и доброты и жестокости. Никто не ограничивает в чувствах, но если они не нужны, люди сами становятся бесчувственными, чтобы лишится совести не нужен закон, достаточно разрешить.
Общество потребителей не нуждается в чувствах, ему хватит всего двух чувств: чувства сытости, и чувства превосходства над теми, кто беднее и нерешительнее в поступках. А исключительное право на насилие всегда в руках государства и оно ревностно следит, чтобы никто больше на это не посягал.
Порядок, в котором нет места человечности, доброте, благородству и милосердию, а предательство, подозрительность и власть достатка становятся основой отношений, которые «управил рынок», по-моему называется – адом. Но вряд ли сами обитатели ада его считают таковым, потому что они в нем живут.
К названию я прикрепил сноску «Антиутопия», спросите – зачем? Объясню. Несколько фрагментов я опубликовал в интернете, вначале публикации указал: Повесть фантастическая, антиутопия. И все равно мне в комментариях задавали один и тот же вопрос: «Это что – правда?!». И вот, чтобы вы не забывали, что «Дура лекс» – антиутопия, я указал жанр этой повести.
Мнение о сборнике вы можете высказать мне лично по адресу: lsvetin@yandex.ru
Андрей Звонков
Времена не выбирают
В них живут и умирают…
А. Кушнер
Юра откупорил бутылку коньяка, уверенно и точно разлил по рюмкам.
– По двадцать пять! А там посмотрим.
Я не возражал. Пью, не потому что нравится, а потому что надо.
Мы стояли на кухне, обсуждая трудную ситуацию, в которую он попал по вине своего языка. С одной стороны, вроде бы все понятно. Да, совершил глупость. Надо было промолчать. Отшутится. А он блеснул хорошим знанием латыни. Теперь клянет себя, а что толку? Дело в прокуратуре. Юрку отстранили от выездной работы, и, пока идет следствие, он сидит в архиве станции «Скорой пормощи», сортирует карты, лишившись солидной надбавки к зарплате за выездную работу врача.
Я приехал, чтобы поддержать и хоть немного утешить друга. Привез бутылку «Восьмилетнего» киновского коньяка. Не самый дорогой, но вполне себе приличный. Мы с Юриком его распробовали еще в студенчестве и, баловали себя «нектаром богов» по мнению Виктора Гюго, когда нам позволяли финансы. Дорогие КВ, ОС, VSOP или ХО нам не по карману, дешевые подделки брать – печень жалко, а этот ординарный, но весьма неплохой коньяк, нам в самый раз.
Не присаживались мы совсем не потому, что «гусары и врачи пьют стоя», а потому что, в ожидании супруги, Юрка взялся варить гречневую кашу и караулил ее над плитой, чтобы выключить, сразу через три минуты после начала кипения и немедленно накрыть кастрюльку толстой ватной куклой-бабой, какую использовали обычно для заваривания чая. По мнению Юриной жены, Светланы, так гречка сохраняла все витамины и пользу.
– Когда назначили суд? – спросил я.
Юра поставил бутылку на стол, поднял пузатый коньячный бокал и посмотрел сквозь него на потолочный светильник.
