Работа над ошибками полностью

Эвааль появился среди звёзд.

Странным образом он стоял посреди пустоты. Вокруг был холодный вакуум, мерцали звёзды. Эвааль не испытывал ничего из того, что должен был бы испытывать всякий живой человек, оказавшийся в космосе без защиты. Он даже не дышал, и это его совершенно не беспокоило. Он просто был. Весь. Целый. С руками и ногами.

Эвааль посмотрел на свои руки: ничего необычного, руки как руки; опустил взгляд ниже: ноги тоже были на месте и стояли на чём-то прозрачном. Внизу тоже были звёзды. Сделал шаг вперёд и остановился.

Симуляция.

— Э́инрит! — громко произнёс он имя, которое словно мантра звучало у него в голове.

Когда он закрыл глаза и утонул в небытии, она была рядом. Она обещала хранить его и не возвращать без необходимости. Она… «Она ли это? — спрашивал он себя ещё вчера. — Да, это она. Она — её точная копия, а значит, это она. Только другая». Он старался не думать о том, что другая Эинрит, оригинал, больше не желала его видеть. Такие мысли причиняли Эваалю боль, которую он не мог отключить.

— Я здесь, Эвааль… — ответил знакомый голос. Она была рядом, у него за спиной.

Эвааль обернулся и увидел её. Эинрит была точно такой же, как и минуту назад, когда он лёг в капсулу… Она стояла перед Эваалем в том же тёмно-синем комбинезоне, в котором он видел её в последний раз. Те же зелёные глаза на светло-голубом, почти белом овальном лице; те же слегка пухлые губы с оттенком лазури; те же цвета воронова крыла прямые волосы, спадающие на хрупкие плечи чёрными потоками…

Эинрит была такой же, как её прообраз.

На короткий миг воспоминания захлестнули разум Эвааля; мысли его разделились на множество потоков — словно вместо одного Эвааля стало множество — и устремились в прошлое. Потоки воспоминаний несли Эваалей через века и тысячелетия. Мимо мелькали лица из разных миров и сами миры, звёзды и скопления звёзд. Будучи единым и множеством, Эвааль в один этот миг пережил лучшие мгновения прошлого, и почти в каждом была она — его Эинрит…

…Но вот он приблизился к черте, что разделила его жизнь на до и после… Потоки соединились, слились воедино и, вспенившись грязью и нечистотами, влились в отвратительное море, волны которого окрасились кровью миллионов невинных. Эвааль вспомнил о своих преступлениях…

«Преступник! Ты преступник!» — с презрением бросил один из Эваалей остальным, прежде чем слиться с ними воедино. Теперь он остался один — преступник, сумевший осознать своё преступление и исправить его последствия, но при этом совершивший новое, пусть и несопоставимое с трагедией целого мира, но не менее подлое и отвратительное. Потому, что преступление всегда отвратительно.

Теперь он полностью осознавал кто он и где он. Оставалось разобраться, зачем он.

Долгое мгновение они стояли и смотрели друг на друга. Прошлое, наконец, обрело берега в полностью восстановленном сознании, и теперь память омывала разум Эвааля горькими волнами сожаления и безутешной скорби. Он смотрел в лицо женщины и чувствовал стыд, осознавал собственную низость и ничтожество.

Зачем она вернула его? Чтобы он мучился от сознания своего существования? Нет! Она никогда не была жестокой, его Эинрит… Она бы не стала возвращать его ради этого.

— Здравствуй, Эин… — произнёс Эвааль спустя короткий миг.

— Здравствуй, Эвааль, — ответила копия его Эинрит.

— Ты вернула меня…

— Да, вернула.

— Пришло время?

— Да, Эвааль. Для тебя появилась работа.

Управляющий отделом разработки и поддержки нейросетевого программного обеспечения компании «Линéя-10» — одного из многочисленных сегментов глобальной корпорации «Линéя», Айн вышел из лифта и сел в салон ожидавшего его автомобиля четвёртого класса.

Айн задал борткомпьютеру адрес, выбрал один из предложенных маршрутов следования и автомобиль тронулся. Он вызвал на экран терминала меню проигрывателя, выбрал «L’estro armonico» Вивальди (музыку, забытую человечеством на полтора тысячелетия, и вновь прозвучавшую лишь два века назад) и утонул в глубоком массажном диване.