— Во-первых, есть полицейские. Но они тоже привязаны каждый к своему участку. Во-вторых, есть акушеры. Нет, они не принимают роды, они превращают того или иного человека в функционала. Когда человек становится функционалом, он словно выпадает из обычной жизни. Его забывают друзья, родные. Даже обычные власти в его мире напрочь про него забывают.
— Неприятно.
— Весьма. Слушай дальше. В каждом мире существует еще и куратор. Он управляет акушерами и полицейскими, раздает приказы — кого в какого функционала превратить. У него очень большая власть и возможности. Но и он не свободен. Приказы он получает из мира под названием Аркан. Это, наверное, наиболее технически развитый мир. Насколько я понимаю, там функционалы в порядке вещей, это часть их цивилизации.
— Но и тут не конец? — спросил Дитриш.
— Да. Не конец. У меня есть основания полагать, что первые функционалы пришли из вашего мира. Когда он стал непригоден для жизни… ну, по большей части они мигрировали в Аркан. Открыли способность перемещаться в пространстве и времени и ушли туда. Но не просто захватили этот мир и стали переделывать под себя. Они вмешиваются и в дела других миров. Направляют их развитие в интересующую их сторону. Аркан — это их база. Ваш мир — их родина. Они… они не церемонятся. Они легко убивают, а еще проще — меняют человеческие судьбы. Обычные функционалы, даже акушеры и кураторы, это всего лишь их слуги, даже скорее рабы. Я думаю, они не зря сохранили до наших дней в одном из миров рабовладельческую систему. Им это интересно.
— Что?
— Отношения между рабами и господами.
— Мы не рабы, — серьезно сказал Дитриш.
— Рабы немы. — Я усмехнулся. — Нет, вы не рабы. Наверное, в отношении вашего мира у них сохраняются какие-то теплые чувства. Впрочем, вы тоже занятный эксперимент. Вся планета необитаема и опасна для жизни, только на одном безымянном острове живет мирная, патриархальная, довольная своим простым существованием…
— Я иногда думаю, что это Крит.
— Что?
— Я искал в старых книгах, как может называться наш остров. Вначале думал, что это Формоза. А потом решил, что это все-таки Крит. Не знаю. Сейчас мы зовем его просто — Остров.
Я подумал, что в этом была бы какая-то ирония и одновременно символика. Остров в Средиземном море, ставший когда-то колыбелью человеческой цивилизации, служил теперь ее смертным одром.
— Это интересно, — сказал я. — Хотя и не так важно. Хоть Гренландия, хоть Формоза, хоть Мадагаскар, хоть Крит…
— Важно то, что функционалы родом из нашего мира. И что у нас… — он обернулся на башню, — стоит вот это.
— Да.
Дитриш задумался.
— Ты говоришь, что ты — бывший функционал?
— Да. Таможенник.
— А каковы твои отношения с другими функционалами?
— Каковы? — Я пожал плечами. — Некоторых я убил.
Дитриш вздрогнул и отодвинулся от меня.
— От других я убегаю, они хотят убить меня. Так что я гость хоть и занятный, но опасный.
— Ты… — он заколебался, — ты что-то умеешь? Такое, что не может человек?
— Да. Иногда. У меня временами получается открывать проходы между мирами. Мой друг, он куратор в моем мире, считает, что произошел какой-то небольшой сбой. Был момент, когда мы с ним сошлись в поединке. Но мои способности почему-то не исчезли до конца. Я сумел дать отпор. И теперь мы оба слегка неполноценны. Кто-то из нас должен стать куратором Земли. Кто-то, вероятно, должен погибнуть. Это один вариант.
— А второй?
— Если мы сумеем избавить наш мир от влияния функционалов с Аркана, убедим или заставим их оставить нас в покое, то мы можем уцелеть оба. И, наверное, даже пользоваться нашими способностями в своих собственных интересах.
— Интересно… — задумчиво сказал Дитриш. — Ой. Извини. Я как-то… абстрактно все рассматриваю.
— Ничего.
Мы помолчали.
— И что ты хочешь делать? У тебя же есть какой-то план, раз ты пришел к нам?
— План появился, когда я увидел эту дуру на горе…
— Дуру? А, понял…
— Я хочу туда попасть.
— И?..
— Не знаю. — Я развел руками. — Дальше — не знаю. Я ведь даже не в курсе, что это такое. Может быть, это то единственное во всей Вселенной устройство, которое позволяет функционалам путешествовать из мира в мир и вообще творить их чудеса. И если его разрушить…
— То ты застрянешь у нас.
Об этом я как-то не подумал. Дитриш говорил вполне серьезно, и я невольно представил себя запертым на этом острове — навсегда. Ой…
С другой стороны, что же получается — умереть я готов, лезу на рожон, а вот остаться здесь боюсь?
— Ну, попрошу у тебя протекции… работы в местной библиотеке. Буду заниматься историей.
— Хорошее дело, — согласился Дитриш. — Работы немного…
Мы одновременно улыбнулись.
— Может быть, эта штука ничего и не значит, — сказал я. — Может, это памятник. Или музей. Или дом отдыха. Может, в нее и входа нет. Но я хочу попробовать. И мне нужна помощь.
— Кроме меня, тебе никто не поможет, — сразу сказал Дитриш.
— Точно? А ваша власть?
