На постой расположились в бараках льняного завода практически за городом. Витязи не должны были смущать обывателей, да и не находилось возле центра свободного места для каравана. Вышний Волочёк был запружен понаехавшими купцами, гребцами, водоливами, коноводами, бурлаками и сволочами, не считая самих горожан, коих здесь проживало немало. Город пучило. Он зрел, как нарыв. Человеческий гной копился в нём, не находя выхода. Резался по кабакам ножами, в кости и карты; ещё немного, и неминуемо должен был прорваться пожарами, грабежами и пьяным разгулом озверелой от скуки толпы.
Наутро Щавель наказал ватаге отдыхать в меру собственного разумения, а также сил и приличия. Сам же, надев парадную рубаху, отправился в сопровождении пары видных дружинников в Путевой дворец, где собрались на совет купцы речного каравана.
— Приглядывай за парнями, — нагрузил он Лузгу. — Возьми за компанию лепилу, да пройдись по городу.
— Добро! — тряхнул тот зелёным ирокезом.
На прогулку с ватагой увязался Филипп. Бард прихватил гусли, должно быть, хотел подзашибить деньгу на торговой площади.
Ватага двинулась вверх, к центру. Неширокие улицы были добротно замощены торцами, исправно подновляемыми в тех местах, где железные ободья телег прокатали колеи. Шли за народом и незаметно оказались на торжище.
Базар раскинул свои тухлые крылья на прилегающие задворки и проулки. Его было слышно издалека, а запашина доставляла лесным парням разнообразные впечатления.
— Фрукты с гнильцой, с гнильцой, все очень дешёвые! — кричала торговка.
— Стильные кишки! Налетай, примеряй и лавэшку максай! — блажил ражий детина у лотка с тряпками.
— Ни черта себе, как всё дёшево, — отметил бард Филипп, сунув рыло в суконный ряд. — Надо было деньги не пропивать, а тратить здесь с целью. Слышал, но не верил, что такая халява.
Ватага выдралась из торгового муравейника и отступила за Тверецкий канал.
— Никогда здесь такого не видел. Что за столпотворение? — поинтересовался Альберт Калужский.
— Караван в Великий Новгород не уходит, вот и сдают товары за бесценок, пока не испортились.
— А не отправляет чё? — прищурился Лузга.
— Купцы с головным кредитором договориться не могут. Он им кредитную историю портить не хочет, а они против капитализации процентов стоят, — казалось, бард знал все перипетии в любых местах, а где не знал, мог мигом разведать.
Парни слушали раскрыв рот. Мудрёные слова влетали в уши, но не задерживались в голове.
— Всё у них попуталось, ни старшего, ни младшего, — констатировал Лузга.
Бард пожевал губами.
— У кого деньги, тот и прав, — смиренно заявил он. — Кто платит, тот и заказывает музыку.
— Понятно всё с вами: богаты, так здравствуйте, убоги, так прощайте. Вы тут что, по московскому времени живёте? — оскалился Лузга.
Филипп хотел было срезать собеседника добрым словом, но лицо у Лузги было похоже на улыбающийся топор и бард утаил отклик в сердце.
Нездоровая сутолока возле дома, где под окнами стоял гружёный барахлом воз, заставила парней навострить уши. Трое молодчиков в чёрных кафтанах шурудили возле крыльца. Из окон таращились соседи. Первым на бабский плач дёрнулся чуткий к несправедливости Жёлудь. За ним жаждущий приключений Михан.
— Не лезли б вы, ребята, не в своё… — пробовал придержать их Альберт Калужский, как Михан ответствовал ему:
— Ты что! Видел и не пресёк, значит соучастник, а это петля, — и устремился следом.
Лузга только крякнул, мотнул головой и прибавил шагу, запустив руку в котомку.
У воза разворачивалась драма местного значения. Молодцы выносили со двора и кидали на воз домашний скарб. Выглядели они ровно мытари у тракта, только поглаже и поновее.
— Чего творите? — осведомился Жёлудь.
— Те чё надо?
— Ты сначала ответь.
— Я те щас так отвечу, мало не покажется.
— Уверен в своих словах? — подскочил Михан. — Ты кто такой, добрый молодец?
— За доброго ответишь…
— Вышибалы они недрищевы, вышибают последнее из нас, — баба с красным зарёванным лицом была рада любому. — По миру ведь пойдём. Куда я с детишками…
Сотоварищ в чёрном кафтане заступил ей дорогу, третий вышибала набычился и двинулся на выручку подельнику.
— Паря, не суйся, — молодец в чёрном кафтане зажал в кулаке свинчатку, а Жёлудь схватился за нож, когда к ним подвалил Лузга.
— Шакалишь борзо, — приметил он, цыкнул зубом, обвёл жлобов поганым тухлым взором.
— Конфискуем имущество по кредитной задолженности, — хмуро ответил добрый молодец, убирая свинец. — Всё по закону, они договор подписывали.
Жёлудь ничего не понял из сказанного вышибалой, но за эти слова хотелось воткнуть в него нож.
— Щас вам батюшку позову, — пригрозил добрый молодец и скрылся в доме.
— Ты нас батюшкой-то не стращай, — задиристо тряхнул головой Михан. — Видали ужо и не таких. Пуганые…
Двое вышибал встали плечом к плечу перед возом. Стороны буровили друг на друга, казалось, дыхни кто не так и мигом дойдёт до нехорошего. Даже баба притихла.
