Убивашка уже в скрыте подходила с филейной стороны королька, с целью оставить автограф на его теле. Попытки эльфийки обездвижить главгоблина не увенчались успехом, тот рубил и рвал тентакли, не обращая на них лишнего внимания, после чего щупальца стали яростно хлестать по бугру с боков. От гномкиной плюхи я ожидал большего, всего семь процентов, наверно потому что не по голове била, эта хомячиха походу боялся корону местного царька поцарапать, которая непонятным образом после всех падений осталась на месте, словно прибитая гвоздями. Начавший свечение меч босса нацелился на лольку и тут пол под убивашкой пошел трещинами и стал проваливаться.
— Кьяяяяяя!!!! — Гномка провалилась до уровня пола, повиснув на семке, чудом легшей кончиком рукояти на край дыры.
— Апфи лови ее! — Абилка хобгоблина активировалась и его меч нанес два быстрых горизонтальных удара по тому месту, где мгновение назад находились живот и грудь Сакуры, продолжая последний удар светящееся лезвие продолжило движение по кругу набирая высоту, столкнувшись по касательной с моим щитом и высекая сноп искр из железной окантовки, кончик вражеского оружия чиркнул по моей переносице, вызвав брызги нескольких капель крови и сделав мои глаза размером с гляделки анимешных персонажей. Как я не навалил поддон кирпичей сам не знаю, слава Бухусу получил лишь царапину, потеряв единичку ОЖ.
— Сэр Михаил я не собака! Прошу вас не сокращать мое имя! — Пиздец докторша еще больше обиделась! Тентакли пару секунд играли с кротом в перетягивание каната, роль которого исполняла убивашка и лолька пулей вылетает из ямы, оставив на когтях крота разодранные кожаные брюки, светя в воздухе белыми трусиками с медвежонком на попке.
— КЬЯЯЯЯ!!! Не СМОТРИТЕ!!! Меня теперь никто замуж не возьмет!! — А крот успел спустить здоровье гномки до семидесяти пяти процентов.
— Мой билять на клык одеть-вертеть! — Король поглаживал здоровую торчащую ялду, плотоядно пялясь на мишку киллерши, та в мгновение освободилась и ринулась в бой.
— Смердячий извращенец!! Умри-умри-умри!! — Малоразличимый обычным зрением град ударов яростно кипящей гномки обрушился на зеленого дрочилу.
— Апфиэль, ангелочек извини! Я не хотел обидеть! Берем крота на себя, чтобы под землю не ушел. — Полутонная туша слепого переростка вылезла на поверхность и набирая ход ломанула к Сакуре, полосой ОЖ туша не блистала, там осталось треть от максимума. Мы не поспевали за неожиданно резвой зверюгой, а та неслась в спину раздухарившейся лольки.
— Сакура! Сзади!! — Мы явно не успевали, и могли только предупредить о опасности. Скрытница обернулась, чем и воспользовался корононосец, выйдя из глухой обороны и нанесший быструю двойку ударов мечом.
Неплохой у него дамаг, четверть здоровья нашего неофициального танка испарилось. Дурмашина убивашки взяла разгон и задев кончиком тутошнего бугра с разворота впечаталась в ухо подземного жеребца. Стан не прошел и мелкой пришлось перекатом уходить из под атаки крота. Коронованный гоблин заскочил на остановившегося слепыша и их полосы здоровья слились, замерев на сорока процентах. Эльфа начала отхиливать светящую труханами начинающую эксгибиционистку, а я подссыкивая сближаться стал кастовать воздушные кулаки. Новый тандем применил абилку и в мини-стесняшку влетел каток, раздающий шквал ударов лап, зубов и меча, опустив ее ОЖ до четверти. Это было очень сильно, сладкую парочку следовало максимально быстро разделить.
Подскочив к поверженной лольке я прошептал первый пришедший в голову план и та сфокусировав зрение выпила последний флакон здоровья и использовала лечащий свиток эльфы. Стоя рядом мы приготовились к новому рывку всадника, пока с головой и дождавшись новой абилки я подкинул лольку вверх, а та с разворота смела седока с несуществующего седла, мощным ударом молота в царскую рожу, а я перекатом ушел от таранного удара крота. Приземлилась лолька на спину скакуна задом наперед и начала разработку его жопы с помощью кирки, не думал что увижу как убивашка будет опускать пушистую зверюшку, она сама может и не видела куда бьет, но отныне четким кротам с этим петушарой должно быть западло общаться. Здоровье незрячего грызуна болталось уже на десятой части, а его жалобный писк мог растопить самое черствое сердце, только на гномку это совершенно не подействовало, видимо заставившая ее сверкать труселями мышь-переросток не подлежала помилованию.
