Павел Черных, как и многие, мечтает стать богатым и знаменитым, но пока его жизнь была довольно нескладной — обычный провинциал, приехавший завоевывать Москву.И вот — чудо! Контракт в солидной фирме, престижная должность, конец материальным трудностям, перспектива. Однако со временем Павел начинает подозревать, что не все так просто.
Блин, как все достало!
Павел Черных чуть прикрыл уставшие глаза, снял очки и потер переносицу. Настроение было хуже некуда, хотелось не то сбежать, не то напиться, не то нудно и долго жаловаться кому-то на свою нескладную, все никак не удающуюся жизнь. За окном клонился к вечеру еще один хмурый и пасмурный осенний день, и на душе было так же серо и тоскливо.
Он с тоской обвел взглядом убогий интерьер съемной квартиры — потертый диван, вылинявшие обои с узором из дурацких розочек, допотопный гардероб со сломанной дверцей и потускневшей полировкой, горы книг и бумаг, громоздящиеся повсюду… Даже монитор солидного ноутбука, купленного в лучшие времена, выглядит каким-то сиротливым и запыленным. Не дом, а лежбище, куда провинциалы, приехавшие завоевывать Москву, приходят, только чтобы переночевать — и вновь пуститься на поиски заветной птицы счастья. Только птичка эта никак не дается в руки, а все больше гадит на голову.
Великие планы — стать богатым, крутым и знаменитым — трансформируются в скромненькое «как-нибудь продержаться», «временное» жилье с неустроенным бытом становится постоянным, как ворчание Марьи Федоровны — квартирной хозяйки, которая регулярно является за деньгами и каждый раз, озирая жилплощадь все подмечающим взглядом, не преминет заметить, что вот опять на столешнице царапинка появилась, пыль давно не вытирали, зеркало в ванной заляпанное… И пойдет, и пойдет монолог на тему «идешь людям навстречу, а они…» Каждый раз смысл ее долгой и пространной речи сводится к одному: хорошо бы, чтоб деньги ваши были, а вас тут не было!
Некстати вспомнилось, что очередную квартплату надо вносить уже на следующей неделе, а наличность неумолимо подходит к концу. Так что если он не найдет работу в самое ближайшее время, то хоть на вокзал иди. Пополнять ряды бомжей и блохастиков. Можно еще объявление написать: «Квалифицированный юрист дает советы. Недорого. Обращаться по адресу: Казанский вокзал, третий тупик, под второй платформой слева. Спросить Пашу». Сиди себе не свежем воздухе, поджидай клиентов…
Павел тяжело вздохнул и вернулся к прерванному занятию. Вот уже битый час он заполнял бесконечно длинную анкету-тест для приема на работу. Сегодня на очередном собеседовании девушка из отдела кадров вручила ему пухлую пачку распечатанных на дорогом лазерном принтере страниц с напутствием заполнить это все поскорее и занести не позже завтрашнего дня.
С первыми вопросами он справился довольно быстро — согласился с тем, что с интересом читает научно-популярные статьи в журналах и что у него хороший аппетит. Было бы что съесть! А то если посидеть без работы еще пару месяцев, вопрос потеряет свою актуальность. Но дальше пошли трудности.
Черт его знает… Надо бы у мамы спросить при случае. Сам-то Павел отца в глаза не видел, во всяком случае в сознательном возрасте. Когда было лет пять-шесть, он еще спрашивал «где мой папа?», и мама отвечала что-нибудь вроде «он уехал в командировку далеко-далеко». Потом, когда он пошел в первый класс, в доме появился дядя Коля — солидный, степенный мужик лет под сорок (тогда он казался Пашке ужасно старым!), работавший опером в местном РОВД.
Район, где они жили, считался неблагополучным, на «пятачке» перед домом регулярно собиралась нетрезвая молодежь и драки были делом обычным. В тот раз выяснение отношений кончилось посерьезнее — рыжему Ваське из соседнего дома бутылкой голову проломили, парень попал в больницу и милиция возбудила уголовное дело. Так дядя Коля оказался в их квартире впервые — ходил, опрашивал жильцов, кто видел что-нибудь или слышал… Уж какие там ценные сведения сообщила ему Пашкина мать, неизвестно, но на следующий день пришел снова, потом стал наведываться все чаще и чаще, а там и насовсем остался.
Отличался дядя Коля редкой неразговорчивостью, угрюмостью даже, но, в общем-то, мужик был не злой. Один раз, правда, надрал уши, когда Пашка решил поиграть с табельным пистолетом, зато охотно учил пасынка чинить старый «запорожец», брал с собой на футбол и на рыбалку…
На этот вопрос Павел ответил «да» и заодно согласился с тем, что «своего отца я любил». Пусть настоящего папашу и не знал, но дядя Коля был ничем не хуже.
И это бы еще ничего! Дальше и вовсе пошла какая-то чертовня, причем с явно неприличным и даже унизительным оттенком.
Павел задумался — начал вспоминать, когда у него был понос в последний раз. Вроде бы еще в августе, когда они с Юлькой купили на рынке арбуз с чуть помятым бочком, соблазнившись его дешевизной, а потом всю ночь бегали в туалет по очереди… Махнул рукой и написал «нет».
