Выбѣгавшихъ въ Сибирь было очень много, хотя мы не имѣемъ данныхъ опредѣлить ихъ цифру даже приблизительно. Цѣлые копіи, выходившіе на границу, состояли, какъ уже сказано, изъ нѣсколькихъ сотъ, даже тысячъ человѣкъ и пригоняли съ собой огромныя стада. Въ кошѣ хана Шерина было 1156 кибитокъ, 5223 человѣка, 12,310 головъ разнаго скота, 1059 ружей и т. д. {Пограничныя Дѣла Омск. Архива, т. II, стр. 107.} Съ Доржи Унжиномъ вышло заразъ въ Устькаменогорскъ 427 человѣкъ въ томъ числѣ 11 рабовъ {Погр. Дѣла, т. XXXI, стр. 402.}. 17 іюня 1757 г. въ Шульбинскій заводъ вышла партія въ 250 человѣкъ. {Ibid, стр. 440.} 20 мая 1758 года вышелъ лама Лозанъ Дакши и при немъ 270 калмыковъ, въ томъ числѣ 39 человѣкъ ламайскаго духовенства {Погр. Дѣла, т. XXXVII, стр. 670.}. Много выбѣгало подобныхъ большихъ каравановъ, но еще болѣе выбѣгало немногочисленныхъ партій и одинокихъ эмигрантовъ. Почти втеченіи трехъ лѣтъ по всему протяженію сибирско-джунгарской границы выходили въ русскія поселенія эти несчастные, пережившіе погромъ своего отечества. Хотя петербургское правительство предписывало "съ выходящими азіятами поступать съ ласковостью и ни малѣйшаго имъ озлобленія не чинить", {Погр. Дѣла, т. XXX, стр. 440.} но это не имѣло никакой дѣйствительной силы. Сначала велѣно было принимать всѣхъ; но въ октябрѣ 1758 г. ордеромъ генерала Фрауендорфа приказано выбѣгающихъ джунгаровъ въ форпосты и крѣпости не впускать до спросу, что они за люди, и сами не пожелаютъ креститься, то отсылать отъ крѣпостей прочь, а если пожелаютъ, то принимать "какой бы націи кто ни былъ" {Погр. Дѣла, т. XL, стр. 459.}. Упомянутымъ допросамъ о происхожденіи и о джунгарскихъ дѣлахъ подвергались рѣшительно всѣ выходцы; эти допросы, для вынужденія правдивыхъ отвѣтовъ, часто сопровождались пыткою, состоявшею въ битьѣ несчастныхъ эмигрантовъ плетьми. Но это было запрещено, и пограничные командиры очень "были опечалены такимъ запрещеніемъ; полагая, что "объ истинномъ намѣреніи выбѣгшихъ вывѣдать можно бы было", еслибы не ордеръ Фрауэндорфа, запрещавшій "распросъ таковыхъ съ пристрастіемъ" {Ibid, стр. 163.}.
Не трудно сказать, чего хотѣли джунгары, выбѣгая въ Сибирь и трудно понять, какъ этого не знало сибирское начальство, настаивавшее на допросѣ бѣглецовъ съ пристрастіемъ. Джунгары искали спасенія отъ голодной смерти, киргизовъ и китайцевъ и могли найти это спасеніе только въ Сибири.