Все начинается с того, что в один обычный день, незнакомец покупает себе рабыню – Вику. Вика, осознающая свою судьбу, ждет от него соответствующего поведения. Но незнакомец, представившись Николаем, промышляет какими-то непонятными для нее делами, попутно стараясь сломать шаблоны рабского сознания и открыть личность своей новой подруги. Обстановка заставляет Николая спасти еще одного раба – Витю. Николай затягивает рабов в опасную игру с погонями и стрельбой, обещая им взамен счастливую жизнь в правильной цивилизации.
По снежному насту, заплетаясь в ногах, мелькала тень. Тень то ускорялась, то замедлялась. Этой тенью был человек по имени Виктор. Он был вымазан в саже, его одежда была безнадежно засаленной. Только хорошо приглядевшись, по крою одежды можно было догадаться, что на нем одет военный желтоватый бушлат и светлые ватные штаны. Коленки на штанах были неумело зашиты. Руки Вити были голыми и расцарапанными в кровь. Глаза высказывали безразличие к холоду и последним часам его жизни. И только уголки его губ нервно напрягались и расслаблялись, словно он ими дышал. На вид было очень трудно определить его возраст. Чумазое лицо, скомканные грязные волосы и глубокие морщины судьбы намекали на его приличный возраст, но в тоже время было что-то в его лице совсем детское. Долго всматриваясь в глаза Вити, можно было разглядеть затерянное детство в суровой действительности. Сейчас он полузамерзший, усталый плелся на край Акульей бухты к своему другу Юре, чтобы отогреться и прийти в себя.
Землянка, в которой жил Витя на другом краю Акульей бухты, обвалилась под тяжестью мокрого снега, почти похоронив его в своем убранстве. На какой-то миг Виктору показалось, что за ним пришла смерть. Он почувствовал тоже самое, когда рядом с ним умерли его родители, задохнувшись от угарного дыма буржуйки. Лежа, придавленный снегом и бревнами, служившими ранее перекладинами потолка, Виктор вспоминал лето. Как тепло летом, как хорошо. Он только и жил летом. Жизнь зимой похожа на борьбу за выживание. Лежа под завалом, он совсем не мог двигаться ни влево, ни вправо. Оглядеться он тоже не мог. Поначалу холодный снег жег щеку, затем стало привычно. Виктор уже знал, какого это привычно. Юра часто говорил ему: «Ничего, привыкнешь». Вот и сейчас показалось Виктору, если бы с ним рядом был Юра, то он бы сказал ему: «Ну ничего, Вить! Привыкнешь! Все будет хорошо». «Конечно можно жить и так, лежа, придавленным снегом и палками», – рассуждал он. И после безрезультатных попыток сдвинуться Виктор так и решил сделать – просто лежать и привыкать к своему положению, он даже попытался заснуть.
