— Один из сыновей эйн Ниилли, — медленно поясняет она, не сводя глаз с уже опустевшей дорожки. Ох… только не говорите, что эта сучка… — Что? Мне всегда нравились такие мужчины. Тем более, что у него волшебный голос… — чуть мечтательно поясняет она, но быстро берёт себя в руки. — Который именно — я не знаю. Да и, не имея информации — кто есть кто — разницы никакой. Но, кажется, остальная семья… и прислуга тоже… относятся к нему несколько… неоднозначно.
— Ясно. Ты ведь не думаешь, что, запрыгнув к нему в постель, избавишься от рабского статуса? — Алексей прислоняется к решётке беседки, чуть отодвигая моментально начавшую лезть в глаза лиану. — И что тут было?
— От статуса, может быть, и нет, но, быть может, смогу получить чуть больше свободы и влияния, — пожимает плечами крыса, заставляя скривиться от отвращения. Двойного из-за того, что в этом теле, которое выглядит совершенно невинно, слова крысы становятся особенно мерзкими. — Не надо, — чуть улыбаясь, выставляет она ладонь, не давая вставить слово. — Не надо. Я прекрасно осведомлена о твоих моральных установках. Но я же не тебе предлагаю через постель решать проблемы. Да и… не тот это человек, чтобы можно было им вертеть… что мне нравится, кстати. Не люблю слабаков.
«Вроде тебя» остаётся непроизнесённым. Алексей понимающе хмыкает. И решает, что это и правда не его дело. Совсем не его.
— Что до второго вопроса, то эйн Ниилли нашла эйн Лийнире мужа.
Крыса больше ничего не говорит, уходя по той же дорожке.
Мужа? Вот этого блёклого парнишку? Да эйн Лийнира достойна гораздо лучшего!
Алексей морщится, понимая, что уж его-то мнение точно никто не станет спрашивать. Но почему эйн Лийнира согласилась? Если он правильно понял сейчас, она совершенно точное в восторге от того, что… Неужели она не может отказаться?! Алексей вздыхает, напоминая себе, что в этом мире… по крайней мере — в этой семье, решение принимает уж точно не эйн Лийнира. И от этого становится мерзко.
***
Лий задумчиво смотрит в окно на быстро темнеющее небо. Встреча с будущим мужем прошла несколько лучше, чем можно было бы ожидать. Хотя Лий и не ждала от этого вообще ничего. Всё же по сравнению с Фирром, братом Ниин, о котором Лий вздыхала… и вздыхает до сих пор… Рино Айаш совсем невзрачен. И… ну, да. Он добрый, умеет слушать. И знает многое. Многое из того, что было до Ливня, и о чём старшие предпочитают молчать. Но… но Фирр! Фирр, который за последние полгода победил в двадцати дуэлях, причём половина из них были магические! Куда уж тут Рино… И Лий гораздо лучше знает Фирра! И его сестру! И вообще их семья — главные союзники в семьи Долине! Ведь они и родители Эйкки — главные поставщики едва ли не всего, что привозят в Долину.
Но… Но бабушка и мама посчитали, что эта семья важнее в качестве союзников, чем старые товарищи. И это так… мерзко. Но Лий ничего не может с этим поделать. Впрочем… может, удастся как-то избежать брака? Доказать, что семья Рино не настолько важна, чтобы ради неё рушить старые договорённости. Или поговорить с Ниин? И тогда Фирр непременно сделает так, чтобы…
Лий прикрывает глаза, представляя, как Фирр узнаёт о готовящейся помолвке и спасает её. И как они женятся и…
Дверь открывается бесшумно, но Лий чувствует это моментально. Пусть даже её магия не настолько сильна, чтобы… Она открывает глаза и оборачивается слишком быстро. Так, что едва не падает, запутавшись в тяжёлых юбках. Как жаль, что сейчас уже слишком холодно, чтобы носить что-то более лёгкое! Лий с тоской думает, что внизу, в Долине, ещё даже не начало осени! В отличие от поместья.
Вцепившись в косяк окна и едва не посадив под ногти с десяток заноз, Лий смотрит на вошедшего дядю Астерги. Тот приветственно кивает, никак не комментируя её вид. Впрочем, он никогда не делал ей замечаний касательно этикета и прочего. Лий прослеживает взглядом, как дядя небрежно падает в старое кресло, которое от этого проехалось назад, противно скрипя ножками о паркет, и едва ли не разваливается от такого с ним обращения. Лий морщится. Дядя не ведёт и ухом. Как всегда.
— Ты недовольна, — констатирует он, вытаскивая из кармана бледно-зелёную пластинку и отправляя её в рот. Лий ещё раз морщится. Демонстративно. Приём этой дряни порицается и среди высшего света… того, что сейчас является высшим светом, и среди простолюдинов. Но дяде, конечно, плевать. Как и на то, что это убивает его. — Не бесись. Я же тебе не предлагаю.
— Вы, дядя, сокращаете свою жизнь ради сомнительного удовольствия от…
— Стоп. Ты не будешь читать мне лекции о вреде наркотиков, — качает головой дядя, чуть прикрывая глаза. — Я уж как-нибудь сам разберусь, что мне делать со своей жизнью и здоровьем. Так что перейдём к более важному. Ты недовольна. Личностью будущего мужа или самим фактом?
— Личностью, — вздыхает Лий. Ничего-то от дяди не укроется! Или это ему успел кто рассказать? — Почему я должна выходить замуж за этого… он же никакой!
