А Рангар, пытался таким способом отвлечься от мыслей о черноволосой фее. Несколько дней назад, посреди ночи, его разбудило странное чувство. Поднявшись с постели, он долго бродил один, ведя в поводу своего сарга. Тур, почувствовав состояние хозяина, нервничал и фыркал, смешно поводя длинными кошачьими усами. Своей черной чешуйчатой мордой, сарг ласково потерся о его плечо, заставив Рангара ощутить толику тепла. Как же давно он не чувствовал подобного. Наверное, с тех самых пор, как убил Оракула и потерял из-за этого единственного друга. Недавно он понял, что им двигала не только ярость, но и ревность. Он просто побоялся остаться один, и просто перенес все свои страхи, смешанные со злостью, на Маэль. Он даже обвинил её в распутстве, а ведь ему прекрасно было известно о её непорочности. И их чувства с Хамиром были настоящими, так как же он мог, убить любимую женщину своего лучшего друга. В тот день он отбросил все: и дружбу, и здравый смысл. Но, избавившись в приступе ярости от Оракула, он лишился поддержки Хамира. А все — проклятая ревность!
Так. Стоп. Ревность? Так вот, что это за чувство, то, что разбудило его и до сих пор не дает уснуть. Это ревность!
Рангар прислушался к ощущениям, и наконец, понял, что так беспокоило его.
Проклятая фея! Несмотря на то, что она удрала от него, брачная вязь все же оставалась единственным связующим звеном между ними. То, что он по незнанию обручился с ней, не избавляло их от традиционных проявлений темно-эльфийского брачного узора. Такая вязь ставилась на женихов и невест королевских и знатных родов, позволяя защитить свою «будущую собственность» от посторонних посягательств. Чаще всего, физический контакт одного из обрученных с кем-то другим, у пары — награжденной брачной вязью, вызывал ощущения бешеной ревности у одного, и физическую боль — у другого.
«Моя!», — Рангара просто раздирало от ревности.
— Да как ты только посмела?! — темный прерывисто вздохнул, и с яростью уставился в темноту. Да, он прекрасно осознавал, откуда у него — такие «прекрасные» ощущения. Скорее всего, в данный момент, его женушка попыталась наставить ему рога. И он надеялся на то, что его вязь, причинит ей как можно более сильную боль. Его кровь, происхождение и сила — были велики, а потому, он был уверен в том, что брачный узор сможет осилить блокирующий амулет дяди Юстаса. Он не просто надеялся, он желал этого. Хотел, чтобы она испытала сильные страдания, чтобы поняла, что никто не смеет прикасаться к тому, что принадлежит ему — принцу Рангару. А уж он, постарается использовать эту связь на полную, и заставит её почувствовать то же самое, ту же душераздирающую ревность, что чувствует он сейчас.
Промучившись ночь. Терзаясь бешеной ревностью и яростью, Рангар принялся за исполнение своей «супружеской» мести. Каждую ночь, приглашая в свою палатку Сарибу, он хотел, чтобы Тариса испытала те же муки.
И она почувствовала. Пока находилась в Эрроане, магия светлых и амулет Юстаса немного приглушали её чувства, но как только они покинули город, ей стало так паршиво, что Аксель, всерьез забеспокоился.
Юстас, лучше других, понимал состояние девушки, но не спешил рассказать ей о причине её злости. А Тариса злилась, и не могла понять, почему её так раздражает все и вся. Она полыхала бешенством, и срывалась на всех. А вязь на её теле, каждый раз шевелилась, вызывая ещё больше раздражения и злости. К тому же, её выводило из себя то, что все эти дни, из её головы не шел образ темного принца. Она постоянно думала о нем, и даже, видела его во сне. Но что самое удивительное, не смотря на всю её ненависть, она хотела к нему. Её тело — стремилось к темному эльфу, и корчилось в муках, не находя его.
После двух бессонных ночей, под глазами у фэйри темнели два темных круга, а яркие, желто-зеленые газа — потускнели. И хуже плохого самочувствия и усталости, были только сны, наполненные страстью и негой, в которых она видела себя вместе с Рангаром. В них — она извивалась от страсти и горела от его поцелуев. В них — она кричала его имя, и изгибалась дугой, под его горячими губами и руками. Её тело пело от удовольствия, и хотело ещё…
Просыпаясь, Тариса часто дышала, а её сердце билось, словно пойманная в силки птица. В это утро, она уже привычно проснулась — мокрая от пота. Все тот же сон, где она была вместе с принцем темных. Ей хотелось с кем-нибудь поделиться, но по близости не было ни одной женщины. Ганна осталась в Алгаре, вместе с мамой. Амаит была в Эрроане, а с ней рядом — были только мужчины. Но о том, чтобы рассказать все Юстасу, Тариса стыдилась даже подумать, и она продолжала молчать и мучиться.
— С тобой, все хорошо? — Юстас разглядывал измученную девушку. Он, примерно представлял, что твориться с ней сейчас. После того, что случилось с ней и Дамианом, это весьма вероятное развитие событий, ведь она, как-никак невеста принца темных.
— Д-да. Все в порядке, — девушка оттерла рукавом рубашки пот со лба, и спешно поднялась, стараясь выровнять дыхание и сердцебиение.
