Душа Бенун и не думала пока возвращаться. Она унеслась так далеко, что никакие звуки из реальности больше ее не тревожили. Возле ее ног раскинулся океан. Она сидела на краю обрыва и смотрела, как чайки стрелой падают в воду и взмывают высь с серебристой рыбкой, добычей. – Чайка, ты, как моя судьба, нырнула и схватила меня, не спросив. Ты не злая, я понимаю, просто ты захотела утолить голод. Не потому, что я плохая… Чайка сделала круг над волной, нырнула снова и пропала, а когда вынырнула, у птицы было лицо бабушки Бенун. Девушка засмотрелась на необычную чайку и вздрогнула, услышав возле себя голос: – Доченька, ты не ушла? Тебе пора, здесь нельзя оставаться слишком долго, душа забудет дорогу, потеряется. Этот мир только кажется дружелюбным. Он не твой и ничей. Мы может тут только встречаться, как сейчас. Тебе давно уже пора. Бенун не знала, что ответить. Она и сама не понимала, что тут делает, как сюда попала и что это за место, где у птиц человеческие лица. Чайка с лицом бабушки с беспокойством посматривала по сторонам, опасаясь чьего-то появления и уговаривала: – Этот мир на границе с царством мертвых, потому тут все такое необычное. У тебя в руках нить, которую я тебе дала, помнишь? Так вот ты меня и нашла. Почему ты не уходишь? Бенун призналась: – Не хочу. Там меня не ждет ничего хорошего, бабушка, там много плохих людей. Мне незачем туда возвращаться. Останусь тут. -Нет! Упрямая! Твое время не пришло. Если попробуешь остаться здесь или будешь думать об этом месте слишком много, когда вернешься в мир живых, нить, что у тебя в руках, превратится в удавку, которая совьется на твоей шее змеей и ты умрешь! Но сюда ты не попадешь. За тобой придут беркиты. Помнишь, я тебе про них рассказывала, когда ты была маленькой? Они уведут тебя в плохой мир. И он будет еще хуже, чем мир живых, откуда ты хочешь сбежать. Ты должна мне поверить! И послушаться. Время для самостоятельных решений еще не пришло. Бенун слушала и слезы бежали по ее темным, горячим щекам.
– Не надо плакать. Возвращайся. Свою судьбу надо принимать и договариваться с ней, а не идти против нее.
Покинув дом Лусии, Макимба отправился в прерии. Отойдя на значительное расстояние, разложил под звездным небом костер, бросил в него щепотку специального зелья и воззвал к духам. Те откликнулись, столпились вокруг него такой плотной толпой, что звезд не стало видно. Знахарь не ожидал, что их явится так много и с опаской посматривал на костер, который от недостатка кислорода мог вот-вот затухнуть. Если это случится, духи его растерзают и тогда девушке, которая по непонятной ему причине сама обрекла себя на мучения, уже никто и ничто не поможет.
Он не мог этого допустить потому, что уже был связан обещанием, которое дал Матери Теней. Странным образом событие стерлось из его памяти и сейчас вернулось с ураганом, который разметал наведенный морок и явил ему факт, о котором до последнего момента даже не подозревал.
Знахарь от неожиданности упал на колени, обхватил себя руками, сжавшись в комок. В далеком детстве таким сомнительным образом он спасался от того, чего не мог предотвратить. В таком положении его подхватили «охотники», предварительно отвесив пинок и забросили в седло, увозя из родной деревни далеко и как оказалось, навсегда.
Впервые за долгое время, увидев девушку, которую ему пришлось врачевать, он испытал чувство, близкое тому, что обычно бывает, когда неожиданно получаешь весточку из дома или чудом оказываешься в далеком прошлом, еще беззаботном и безопасном. Несмотря на жалкое состояние рабыни, он ощутил ее силу, прикоснувшись к ней, открыл для себя то, что был предупрежден о ее появлении. В воображении немедленно возник облик Матери Теней, великой богини, которая помыкала всеми духами, не скрывая своего презрения к ним. А те, в свою очередь, пресмыкались перед ней, как послушные собачонки, заглядывала в глаза в надежде получить задание, выполнить его и ждать поощрения – повышения в статусе. Но это духи. Каким образом он, простой знахарь, попался под руку такому существу?
Закрыв свое сердце от окружающего мира, Макимба испытал истинное наслаждение от одной мысли, что им не побрезговали. Оправдать такое доверие – значило много больше, чем привычка выполнять данные обещания. Он надежно защитил себя с этой стороны тем, что ни с кем не сближался и обещаний уж точно никому не давал, клятв, тем более.
Мать Теней явилась к нему однажды и без предисловий обратилась с просьбой, только спросила перед этим:
– Знаешь меня?
Знахарь, потеряв дар речи, кивнул, еще бы не знать. Гостья продолжила:
– Придет время, ты должен будешь спасти одну из нас.
Знахарь, несмотря на потрясение и уважение, наученный горьким опытом, знал, что любые договоры чреваты осложнениями в будущем и попытался уклониться от «почетной миссии»:
– Ваша сила велика. Не думаю, что я вам пригожусь, ничтожный раб, живущий милостью умирающих и калек.
Мать Теней надвинулась на него, и знахарь ощутил угрозу и похолодел, когда «понял», что опасаться следует не ему.
