Такие, как она, рождаются, чтобы быть счастливыми. Но дорога к счастью редко бывает легка. Как быть,если твой избранник отказывается от тебя, разбивая твоё и своё сердце? Любовь, всегда ли ты права?В тексте есть: сильная героиня, сложные обстоятельства, любовный треугольник
Осень не лучшее время для прогулок верхом, думал я, подгоняя Марта, чьи копыта без малого битый час месили грязь просёлочной дороги, которая уже давно должна была привести нас к небольшому хутору, облюбованному себе под жильё Серафимой-травницей, знахаркой, способной вылечить своими настойками да отварами почти от любой хвори.
-Давай, дружок, попроворней. Всю душу мне эта дорога вымотала. Да и дождь нас догоняет. Приятно тебе будет мокнуть? Мне вот совсем неохота.
Март недовольно фыркнул. Дескать, не у тебя ноги в холодной мерзкой жиже вязнут. Молчи уж, хозяин, раз не хватило ума в такую скверную погоду дома остаться.
- Хочешь сказать, я сам себе проблема?
Конь покосился на меня, легонько заржал, словно хохотнул. Вот уж язва четвероногая. Упёртая своенравная скотинка. Но умный гад и только мой. Никого к себе больше не подпускает. Преданный до конца. Из таких передряг меня вытаскивал. Можно сказать, что благодаря ему, я и жив-то по сей день. Так что пусть насмехается. Он же по-доброму. По-дружески. Чего от друга не стерпишь?
Дождь почти догнал нас, первые тяжелые капли коснулись моих рук и лица, упали на круп сердито тряхнувшего гривой Марта, когда за поворотом показался стоящий особняком хутор, обнесённый высоким добротным забором из обструганных заострённых кверху брёвен.
Серафима встречала меня у распахнутых настежь ворот. Увидев её, конь призывно заржал, радуясь концу пути, ну и здороваясь, конечно.
- Доброго здоровья, бабушка. Принимай гостя.
- Дома тебе не сидится, охломон несчастный,- проворчала старуха в ответ на моё приветствие.- А я стой туточки под дождём. Пошевеливайся, Дастарьян.
- И я рад тебя видеть, Серафимушка.
- Скорей говорю. Сейчас как хлынет!
Я едва успел завести Марта на конюшню, как небо словно прорвалось.
Травница ждала меня в доме, а я никак не мог высунуть нос из своего укрытия. Распряг коня, обтёр, напоил, засыпал Марту овса. А напор дождя всё не спадал.
Махнув рукой, выскочил из конюшни под тугие струи дождя. До дома несколько шагов, но и их хватило, чтобы испытать на себе холодное недовольство разъярённой стихии.
-Ещё и дождь этот ко всему прочему,- расстроено бурнул я, сбрасывая с плеч насквозь промокший плащ.
Серафима посмотрела на меня внимательно. Невесело усмехнулась. Устало вздохнула.
-Садись к столу, мальчик,- велела, указывая мне на широкую деревянную лавку, покрытую пёстрой тряпичной плетёнкой.
В доме травницы такие вот покрывала лежали повсюду: и на полу, и на лавках с лежанками. Серафима плела их долгими вечерами из нарванного на стёжки разноцветного полотна большим деревянным крючком.
-Сперва поешь. Потом поговорим,- чувствовалось, Серафима тянет время. Она бы с радостью и вовсе избежала предстоящего разговора. Но, поймав мой потяжелевший взгляд, обречённо махнула рукой, смиряясь с неизбежным.- Всё так плохо?
- Сама ведь чуешь. Не зря на воротах стояла.
- Чую, внучок. Только помочь ничем не могу.
- Князь умирает. От моих снадобий проку уже нет. На тебя вся надежда.
-В хвори своей Рдын сам повинен!- сердито сверкнула глазами Серафима.
Но со своим гневом травница быстро справилась.
-А ведь я его предупреждала… - сказала чуть слышно, на меня не глядя. Потом подошла, коснулась моей руки, погладила, успокаивая, призывая прислушаться к её словам.- Не дозволено мне, внучок. Зря ты приехал. Пусть случится, что должно.
-Князь сына ждёт. Наследник уже в дороге. Вчера голубь прилетел. Оно для всех спокойней будет, если власть из рук в руки передать. Да и свадьбу сыграть надо. Потом долго нельзя будет. Родне невесты, которую везёт Льен, такое не понравится.
- Сына? – тонкие губы Серафимы искривились недоброй усмешкой.- Мало Радежу было войны, теперь вот Льен случится. Дурной наследник у князя, гонора много, ума не нажил.
- Ну, что ты бабушка. Княжич просто ещё очень молод. Помоги князю сына дождаться.
-Ты ведь сейчас по своей судьбе топчешься, Ян. Знал бы ты, на что себя обрекаешь. Оно того стоит?
От её слов, в правдивости которых сомневаться не приходилось, тоскливо сжалось сердце. И всё же.
- Радеж превыше всего,- сказал я то, что было для меня абсолютной непререкаемой истиной.
Серафима рассердилась. Её гневный взгляд скрестился с моим недоумевающим. В глубине потемневших глаз травницы отразилась такая боль, что у меня дыхание перехватило.
Но она тут же взяла себя в руки. Я даже подумал, не показалось ли?
- А в чём для него благо? – криво усмехнувшись, спросила старуха.- Кто о том знает?
-Без помощи Ассии Радеж не сохранить,- я старался донести до Серафимы свою уверенность в правильности принятого решения.- Помоги, бабушка.
-Знал, кого прислать, князюшка, - травница покачала головой, нехотя соглашаясь с моей просьбой. - Ладно. Будь по-твоему. Считай, месяц отсрочки у смерти для Рдына ты выпросил. И всё, за тем больше не приезжай.
