Бекли Бриджес — отец-одиночка. Он невероятно сексуален, горячее только солнце. Честное слово, разбей на него яйцо, и оно зашипит. Так в чем же проблема? Он — настоящий козёл. Ненавижу этого придурка. Я старалась избегать его всеми силами. Но по каким-то причинам, он всегда появлялся там же, где и я. По-настоящему реальной проблемой является его дочь, Инглиш. Она невероятная, необычная первоклашка, одна из моих учеников и самый милый ребенок на свете. Инглиш — любовь всей его жизни. Поэтому я вынуждена общаться с ним на профессиональном уровне. Иметь дело с Бекли Бриджесом всё равно что провести ногтем по школьной доске. Когда биологическая мать Инглиш пытается вернуть родительские права, после того как сама подкинула её младенцем на крыльцо дома Бека, он сделает всё возможное, чтобы оставить её себе. Именно поэтому он пришел ко мне с предложением. И знаете, что самое смешное? Я решила обдумать его.
Серия: Ради любви #1 (про разных героев)
Переводчик: Екатерина Шишигина
Редакторы: Диана Коркина, Анна Ковальчук (до 2 части 2 гл.), Александра Кузнецова (со 2 части 3 гл.)
Вычитка: Каролина Б., Александра Гладкова
Русификацияобложки: Мадам Х
ПРОЛОГ
Бек
Около шести лет назад
— Бек, тебе лучше спуститься вниз.
На улице всё ещё темно. Сейчас декабрь, солнце встанет не раньше половины восьмого. Я приехал домой на рождественские каникулы. И почему мой отец будит меня в такую рань?
— Что? — стону я.
— Вытаскивай свою задницу из кровати и тащи ее сюда. Сейчас же.
Я знаю, что, когда он говорит подобным тоном, лучше не спорить. Поэтому я вынужден выбраться из теплой, мягкой постели и потащиться на кухню. Родители стоят у кухонной стойки, не отрывая глаз от картонной коробки. Мама протягивает мне письмо.
— Что это? — спрашиваю я.
— Я не знаю, оно лежало здесь. — Она смотрит на коробку.
— Подарок на Рождество? — подумалось мне. — Не рано ли?
— Я бы не сказал, что рано, будь я на твоем месте, — отвечает отец.
Потирая сонные глаза, я пытаюсь привести мысли в порядок. Прошлой ночью была крутая вечеринка. Как обычно все ребята собрались вместе, приехав домой из колледжей. Я даже не помню, во сколько явился домой.
— Кто-нибудь может объяснить мне, что происходит?
Неожиданно для себя, я слышу детский плач.
— Мы надеялись, что это ты нам объяснишь. — Мама смотрит на меня.
— Чей это ребенок? — Я ничего не понимаю.
— Бек, прочти уже это чертово письмо! — Терпение отца явно на исходе. — Оно лежало на коробке с ребёнком на крыльце. Я вышел забрать газету. Теперь прочти письмо, чтобы мы поняли хоть что-то.
Я смотрю на конверт в его руке. На нём мое имя. Я вскрываю письмо и достаю сложенный вдвое лист. Такие листы обычно используются для тетрадей на пружинках. Провожу пальцами по левому краю и немного трушу, вообще-то чертовски сильно трушу. Я не испытываю желания читать это письмо.
Подняв глаза, я вдруг снова оказываюсь пятилетним мальчиком, на которого укоризненно смотрят его родители, испепеляя взглядами. Я сглатываю слюну, но от этого ее становится только больше.
— Бек, — мягко подталкивает меня мама к неизбежному.
Кивнув, я разворачиваю бумагу и начинаю читать.
Я стою как замороженный.
— Ну? — Отец ждет объяснений. Я передаю ему письмо. А потом каким-то чудом нахожу в себе смелость заглянуть в коробку и быстро окидываю взглядом свою дочь. Я даже не знаю её имени. Но от ее зелёно-голубых глаз невозможно оторвать взгляд. Казалось, я не дышу целую вечность. Мне безумно хочется прикоснуться к ней, но я боюсь, потому что никогда не держал на руках ребёнка. Не причиню ли я ей боль? Она ведь такая хрупкая.
— Давай. Возьми ее, Бек, — шепчет мама.
С трясущимися руками я прикасаюсь к ней. Ее бледно-розовый плед соскальзывает вниз, и передо мной предстает крошеное тельце, одетое в бледно-розовый костюм. Её ручки и ножки ударяются друг об друга. На её маленькой головке небольшой пушок, и я трусь об него щекой. Это самое мягкое, до чего я когда-либо дотрагивался. Мне не хочется её отпускать.
— Что ж, ребёнок, похоже, у тебя у самого теперь ребенок, — ворчит отец.
Мама хихикает и произносит:
