«Светский прием, улыбки и мишура, запахи невиданных блюд, шум разговоров, круговорот бокалов и радостных лиц. Разряженные леди, кавалеры, будто кони, бьющие копытом. И я – серое невзрачное пятно, скользящее по залу…Вежливо улыбаюсь, отвечаю на приветствия и вопросы. Иногда к месту, а иногда – невпопад. И гадаю: «Кто?» Может, эта блондинка, изображающая фею? Длинная и нескладная, как каланча. Или эта кнопка, боящаяся запнуться о длинный кринолин? Или глупо хихикающая брюнетка в костюме селянки?Блеск зеркал, тени вышколенных официантов, напудренные парики, шелест шелка, запах плавящегося воска… И разлитая кругом магия. Она везде. В птицах, порхающих среди танцующих. В ароматах цветов, распускающихся посреди зала. В ярких брызгах взлетающих фейерверков…»
Светский прием, улыбки и мишура, запахи невиданных блюд, шум разговоров, круговорот бокалов и радостных лиц. Разряженные леди, кавалеры, будто кони, бьющие копытом. И я – серое невзрачное пятно, скользящее по залу…
Вежливо улыбаюсь, отвечаю на приветствия и вопросы. Иногда к месту, а иногда – невпопад. И гадаю: «Кто?» Может, эта блондинка, изображающая фею? Длинная и нескладная, как каланча. Или эта кнопка, боящаяся запнуться о длинный кринолин? Или глупо хихикающая брюнетка в костюме селянки?
Блеск зеркал, тени вышколенных официантов, напудренные парики, шелест шелка, запах плавящегося воска… И разлитая кругом магия. Она везде. В птицах, порхающих среди танцующих. В ароматах цветов, распускающихся посреди зала. В ярких брызгах взлетающих фейерверков…
Бал-маскарад в честь Великого Маэстро господина Эмеральда. Моего мужа. Моего хозяина.
– Магда! Голубушка! – баронесса Памелла подкатилась, будто детский тряпичный мячик. – Великолепный прием!
От баронессы несло вином и прокисшим потом.
– Наши поздравления господину Эмеральду!..
Речь обещала быть долгой, но я отстраненно кивнула и двинулась прочь, оставив даму с разинутым, как у леща, ртом.
– Ах! Господин Эмеральд – такая душка! А жена – просто кошмар! – неслось мне вслед.
Я мрачно усмехнулась. Знала бы она!..
Гости танцевали, жевали, пили, флиртовали, сплетничали…
– Подумайте, – доносился из угла завистливый шепот. – Откуда столько чистой силы?! В его-то годы!
– Да-а-а… – соглашался другой завистник. – Ведь только на поддержание птиц уходит столько, сколько я обычно набираю за неделю…
– Ах, Магистр! Что птицы! А вот цветы!..
Я уплываю, ухожу от запаха зависти, от всполохов восхищения… Плыву серым «ничем» среди счастливой толпы. Они удивляются. Еще бы. Господин Эмеральд, Великий Маг… Глядя на лицо старца, обрамленное благородными сединами, кто сможет предположить, чем занимается этот добрейший человек под покровом ночи. Я, изображающая его жену, знаю это.
Одутловатое расплывшееся лицо, толстое квашнеобразное тело. Висящие груди, живот и задняя часть. Он зовет меня Магда… Имя служанки. Имя той тупой девицы, в тело которой Эмеральд в насмешку, издеваясь, заточил вызванного и покоренного демона. Меня. Немудрено, что, глядя на эту дуру, гости поражаются выбору блистательного господина Эмеральда, празднующего сегодня свое восьмидесятилетие.
Знали бы они, откуда Пресветлый Маг черпает свою неиссякаемую силу…
А все-таки которая? Эта, с писклявым голосочком? Или эта, с обгрызенными ногтями? Эмеральд прикажет, и я приведу ту, которую потребует Властелин. Я, вызванный и порабощенный демон, не способный ослушаться приказа… Свободный демон, носящий тело толстой некрасивой женщины, вынужденный терпеть капризы Хозяина…
Он действительно Великий. Не каждому хватит решимости обратиться к Чаше Силы. Не каждому хватит мужества наполнить ее до краев. Не каждый сможет открыть Дверь…
Как же глупы и слепы люди – они видят только глазами. Я же вижу суть. Их Добрый Гений, их Светлый Властелин полон тьмы. Она клубится, поднимается, исходит черным туманом. И она совершенна. А я – пламя, запертое в клетку, ограниченное в движении, но в любой момент готовое вырваться наружу. Рано или поздно тело Магды изменится. Оно уже начало меняться. Руки обрели округлость, а не одутловатость. Груди, прежде висевшие почти до живота, подтянулись. Складки на лице разгладились, кожа стала ровнее. Но я не могу действовать быстро, ведь Господин не должен догадаться. И я не спешу, ведь впереди у меня – вечность. Рано или поздно, но он будет моим…
– Магда, любовь моя. – Я услышала тихий голос и вздрогнула. – Ты скучаешь?
Яд змеи, сжимающей кольца, сила, исходящая от рук… Унижение и сладость боли. Господин Эмеральд. Мой хозяин. Он уверен в своей власти и наслаждается, отдавая приказы беспомощной жертве. Но самое ужасное то, что я хочу подчиняться. Я сама хочу этого.
– Пойдем, дорогая. Мы должны встретить Сирила.
Сирил. Любимый ученик. Пожалуй, единственный, кого Великий искренне любит. Или ценит? Это странно и необъяснимо. Может быть, это тяга к противоположности? Сирил – маленький доверчивый пушистый комок. Вот уж кому даже в голову не придет усомниться в Учителе.
Рука об руку мы – белоголовый статный старец и толстая серая женщина – проследовали к входу. Люди расступались, недоумевая: почему они вместе? Ничего, пусть. Мое время придет, и я терпеливо жду. Я готова простить ему многое. Даже то, что происходит почти каждую ночь. Наступит миг, когда он поймет…
Любимый ученик Сирил вошел в распахнутые двери. Молодой доверчивый щенок. А рядом с ним – дыхание весны, запах распускающихся почек, перезвон капели – девушка, почти девочка. Легкая и чистая. С ясной улыбкой и чистым взглядом. Глаза всех, рядом с кем она проходила, казалось, светлели, выплывая из хмельного тумана, амбиций, желаний. Красота среди неуклюжих увечных существ… Даже я залюбовалась ее переливами.
– Сирил, друг мой! – Великий приветствовал ученика. – Рад видеть тебя!