Кенгерлинский ответил это так просто, точно мы обсуждали погоду за окном или марку новой машины, появившейся на рынке.
– Да, как ты можешь?! Ты… Ты!
Я вырвалась из объятий Яна, отсела подальше и сжала кулаки. Вот почему с ним не может быть все просто? Почему я должна чувствовать себя, как на чертовом колесе, то вверх, то вниз?!
– Даша! Да я же это все из-за тебя затеял! Я же хочу помочь, избавить тебя от проклятия!
– Да ты что?! И многого ты добился? – съязвила, складывая руки на груди.
Он зло прищурился, громко выпуская воздух сквозь стиснутые зубы:
– Нет. Ничего нового не узнал. Сначала подопытный испытывает сильнейшую тягу к объекту, к тебе, то есть, а потом демон полностью овладевает сосудом и идет на уничтожение объекта. Тебя.
– А Марьяна? Она тоже в числе «подопытных»? – не могла успокоиться я.
– Кто?
– Девочка из автобуса.
– Нет. Она мертва. Я не смог бы проводить опыты над детьми.
– Господи, Ян! Ты ее убил!
– Проклятье, Даша! Почему из твоих уст это звучит так противно и осуждающе?! Да мы поступили гуманно по максимуму! – развел Кенгерлинский руками. – Эта девочка все равно была обречена. Мне надо было подождать, пока она не загнется в муках, а ее тело займет кто-то из Призрачных демонов? Если тебя это успокоит, то девочка ничего не почувствовала, она умерла быстро. Я позаботился об этом.
– Раз ты такой гуманный, то почему себя не предложил на роль подопытной крысы? – увидев настоящий шок в глазах Яна, который сменился мукой, я прикрыла рот ладонью, по-настоящему испугавшись того, что брякнула.
– На меня проклятие не действует, – глухо ответил он.
– Почему?
– Думаешь, перед тем, как Анисья создавала проклятье, она бы не подстраховалась от его воздействия и не защитила бы себя и своих прямых потомков?! Или тебе бы хотелось, чтобы было по-другому?
– Нет! Что ты… Просто, – я стыдливо замолчала, кусая губу. Ну, вот и как объяснить все, что чувствую? Столько противоречий… – Прости. Я совершенно не то имела в виду. Просто мне нужно переварить это все. Наверное, я еще не готова к такого рода откровенности. Это страшно.
– Поздно, детка, – покачал головой Ян. – Процесс уже запущен. Я должен тебе многое о себе рассказать, если мы вообще еще рассчитываем на доверие.
– Не сегодня, Ян.
Меня настигло отчетливое осознание, что еще больше грязи и гадости я просто не выдержу. Сорвусь. Сломаюсь.
Я направилась к выходу из кабинета.
– Даша! – почти отчаянно вскричал Ян.
– Пожалуйста. Не сейчас. Я больше не могу.
– Даша! Останься.
От продолжения неприятного разговора меня спас звонок мобильного. Первое время я остановилась и просто ошарашено прислушивалась, не до конца осознавая, что это за звук. После того, как я вернулась из портала и ускоренно пошла на поправку, Ян подарил мне телефон. Он сказал, что это необходимо для того, чтобы я постоянно находилась на связи. Позвонить кому-нибудь самостоятельно я по-прежнему не могла. В адресной книге был только номер телефона Кенгерлинского, а воспроизвести по памяти мобильник Ритки, как тогда на автобусной остановке, не получалось. Когда я осознала, что этот звук принадлежит рингтону моего мобильника, который сунула в кармашек платья по привычке, задалась вопросом, кто мог звонить на этот номер, если его знал только Ян?
– Алло…
– Даша? – послышался знакомый, но сильно взволнованный голос.
– Федор Иванович?
– Дашенька, мне очень нужно с тобой поговорить! – Они что сегодня все сговорились? – Ты сможешь сейчас со мной встретиться?
– Зачем?
– Это срочно! – настаивал Брагин.
Я перевела взгляд на мрачное и тревожное лицо Кенгерлинского и рассеяно проговорила в трубку:
– Нет, не думаю, что…
– Это важно! Если не приедешь, пострадают твои близкие. И не смей никому говорить о нашей встрече!
Все внутри меня похолодело от страха.
– Ну ладно… Где?
– Пустырь, где раньше был старый корпус центральной больницы, знаешь?
– Да.
– Я там буду через полчаса.
– Хорошо. Я приеду.
– Спасибо, – Брагин замялся, а потом с большей теплотой в голосе продолжил. – Спасибо тебе, девочка.
Перед тем, как положить трубку я еще несколько секунд молча стояла, слушая тишину в динамике, а потом отключила вызов и решительным шагом вышла в коридор.
– Кто звонил? Ты куда? Стой! Даша! – нагнал меня встревоженный Ян.
Сначала я сжалась, собираясь ничего не говорить, но потом передумала, поняла, что Кенгерлинский просто так не оставит меня в покое. Значит, необходимо было ему рассказать правду. Или же хотя бы часть ее.
– Мне надо встретиться с Брагиным.
– Что? Нет! Я не разрешаю!
– А что, похоже, будто я спрашиваю твоего разрешения?
– Даша! – прорычал он. – Не глупи! Ты никуда не пойдешь! Это может быть ловушкой!
– Эмма Эдуардовна, вызовите мне, пожалуйста, такси! – игнорируя Кенгерлинского, прокричала домоуправительнице, что как раз вытирала пыль с деревянных поручней лестницы.
Женщина прервала занятие, невозмутимо кивнула, а после скрылась в столовой.
– Даша! Ты не можешь так уйти! Не после того, как я тебе все рассказал! – Ян схватил меня за руки у самой входной двери, притягивая к себе, точно пытался оплести собственным телом.
