Она вышла в темно-голубом длинном плотно облегающем платье. От колен платье, слегка расклешенное, тяжело падало к полу. Плечи, часть груди и руки Наташи оставались открытыми.
С левой стороны, под грудью, платье было собрано и заколото прямоугольной пряжкой. Из-под пряжки складками, все расширяясь, шел длинный палантин из такой же ткани. Палантин закрывал Наташе спину, конец его она держала в руке, на которой была белая, длинная за локоть, лайковая перчатка. Из-под платья виднелись голубые же с глубоким вырезом лодочки на очень высоком каблуке.
— Нравится? — Наташа смотрела на него торжествующе. Помимо торжества в ее глазах было и незнакомое ему выражение уверенности.
— Нравится.
Теперь она была другой. Она не была птицей, как тогда, на корте, и не была той девушкой, которая бежала вдоль теплушек на Савеловском вокзале, а потом спала на его шинели и не ругалась, когда он поцеловал ее первый раз.
Не она ездила с ним за Волгу, чтобы, гоняя мальков, носиться по берегу, поднимая босыми ногами брызги. Не она, не эта, бинтовала ему плечо в Гадово, и не ее он обнимал ночью.
— Нет, правда тебе нравится? — переспросила она.
— Нравится, — повторил он. — Очень.
Сейчас перед ним стояла одна из тех женщин, которые недоступны, как марсианки, например. Эти женщины живут не на земле, а где-то над землей. Их можно увидеть только в киножурналах: как они сидят или ходят на дипломатических приемах, летают по разным странам, ездят в «паккардах», покупают дорогие вещи и вообще живут иной жизнью, чем жил он и те, кого он знал. В общем, как Зоя Монроз или Грета Гарбо. Больше ни с кем он не мог ее сравнить.
Она сделала два легких шага к нему, чтобы он рассмотрел ее получше, и он подумал, что он совершенно не имеет на нее никаких прав.
— У тебя сейчас ужасно глупое выражение, — сказала Наташа и стала целовать его в лицо куда попало. Он только уворачивался, а Наташа хохотала.
В ресторане неожиданно оказалось много народу, и им пришлось подождать. Андрей Николаевич дважды уходил на служебную половину и вел там переговоры. Вернувшись второй раз, он заговорщически подмигнул:
— Все в порядке.
Метрдотель провел их в конец зала к столику в нише. Такие столики с диванами со стороны стены и мягкими стульями по другую сторону стояли вдоль стен. Диваны были полукруглые и удобные.
Наташа села на диван и потянула его за собой. Андрей Николаевич сел на стул.
Ему понравились места — спина его была прикрыта стеной, и он от этого чувствовал себя спокойней.
Андрей Николаевич кивнул официанту на пару свободных стульев.
— Уберите пока.
Официант подал им меню и унес стулья.
Андрей Николаевич передал меню Наташе.
— Что будем есть?
— А какая программа? — спросила Наташа.
— Программа максимум.
— Очень хорошо. Давно не было такой программы.
Андрей Николаевич весело потер руки.
— Ну, ребята, не теряться.
Наташа подняла глаза к потолку и прочитала там свой заказ:
— Крабы — можно двойную порцию? Хорошо! Бифштекс, соус пикан, сыр, один эклер и плитку мокко. Можно мокко?
Андрей Николаевич ответил ей очень серьезно, но глаза его смеялись.
— Сегодня можно. Сегодня тебе все можно. Что будешь ты, Игорь?
Меню было на трех языках, но он не стал читать его.
— Что здесь есть?
— Много всяких вкусных вещей, — сообщила Наташа.
— Я буду есть то, что и вы, — сказал он Андрею Николаевичу.
— А пить?
— Я бы выпил рюмку водки. Даже две.
— Шампанское, — сказала Наташа. — Полусухое.
Андрей Николаевич подозвал официанта. Официант вынул блокнот и карандаш.
— Три салата, три крабы — один крабы двойная, две селедочки по-деревенски, один бифштекс, соус пикан, два по-гамбургски, кофе всем, два эклера, графинчик и бутылку полусухого. Остудить и то, и другое.
— Плитку мокко, — добавила Наташа.
— Мы не выходим из бюджета? — спросил Андрей Николаевич.
Официант достал из кармана талоны и деньги, которые дал ему на служебной половине Андрей Николаевич, и прикинул глазом.
— Пока нет. Если не продолжите заказ.
— Возможно, и продолжим, но порох у нас есть. Постарайтесь быстрей. Мы не останемся в долгу.
Официант служебно улыбнулся.
— Это я знаю. До войны вы у нас бывали, изредка бываете и сейчас. Мы помним настоящих гостей.
— Да? — спросил Андрей Николаевич.
Наташа, подождав, когда официант уйдет, засмеялась.
— Ты, папка, становишься знаменит. Какая популярность!
Игорь огляделся.
В зале было много военных, три четверти ужинавших, в большинстве старших офицеров. Ужинали здесь и генералы, и даже один адмирал.
Иногда он ловил их вгляды, на их столик смотрели, но эти взгляды касались не его — штатский костюм отделял его от офицеров невидимой стеной, — а Наташи. Ее разглядывали со скрытым любопытством. Она замечала эти взгляды, но нисколько не стеснялась.
Когда они еще шли к столику, на них все смотрели, и он уже тогда увидел, что все смотрят на Наташу, а она даже не замечает этого и идет себе легко и спокойно, как будто идет по улице в институт или на свою теннисную тренировку. Для нее всех чинов будто и не существовало.
