Так они провели день, копая и с тревогой наблюдая, как пытаются остановить немцев те, кто был впереди них. Но ночью через их окопы прошли остатки из деревень и прокатились уцелевшие пушки. Теперь передним краем стали они. Между ними и немцами были только мины: всю ночь саперы лазили перед их окопами и зарывали их.
Завтрак им дали рано, до рассвета. Повар накладывал полные котелки перловой каши с мясом, а старшина разливал чай. Чай помог им протолкнуть кашу через горло.
Еще только начало рассветать, когда у немцев глухо «Тум! Тум! Тум!» стукнули простые и заскрипели «Иа! Иа! Иа! Иа!» шестиствольные минометы.
Они легли на дно окопов.
Игорь отвык от всего этого, но через пять минут все вспомнилось, как будто он и не был в отпуску.
Мины, которые рвались, ударившись о землю даже рядом с окопом, были нестрашны: осколки летели над ними. Страшно было прямое попадание в окоп. При прямом попадании мина рвет человека на куски, но дело в том, что, как подлетает эта мина, ты не слышишь.
Мины еще били по ним, когда из-за высоты, теперь уже атакуя их, начали вылезать танки и строиться в боевую линию. Танки еще не закончили своего маневра, как над ними появились юнкерсы. Они должны были разбить противотанковые пушки, спрятанные самоходки, перепахать взрывами землю перед окопами, чтобы сдетонировали мины, и окопы, чтобы уничтожить живую силу, — в общем, сделать все, чтобы танки могли пройти через оборону и провести за собой пехоту.
Так всегда наступали фрицы. Так они дошли до Волги.
Но тут у них не получилось. На юнкерсы сбоку, как осы на стрекоз, выскочили наши истребители. Юнкерсы отбиваясь, несколько секунд держали строй, на помощь им выскочили мессеры, но тут прилетела еще целая стая наших, в воздухе получилась карусель, было непонятно, кто кого сбивает, но отбомбиться немцам не дали. Юнкерсы сломали строй и ушли.
— Это вам не сорок первый! — крикнул Сазонов.
— Так им, ребята! — кричал Женька, приплясывая на бруствере. — Не давай удрать!
Но танки, пересекая ничью землю, вдруг рванулись, кланяясь на ухабах, ворочая башни, коротко постреливая из пулеметов. Тогда на них, мелькнув над окопами на очень низкой высоте, ревя так, что даже дрожали подсолнечники, вылетели ИЛы. Они отбомбились, ударили по танкам, став на крыло, перестроились в цепочку, зашли с фланга и, держась мотором в хвост, прошли по всей линии танков и раз, и два, и три, всаживая в них и вокруг них снаряды из пушек, а истребители крутились над Илами, делая всякие радостные фигуры.
Что, собаки? — цедил сквозь зубы Никольский. — Что? — Никольский пришел к Игорю, и стоял рядом, положив Игорю на плечо руку. — Что, собаки? — Глаза у Никольского были прищурены, как тогда, когда он рисовал картину, или как тогда, когда он целился. Никольский смотрел на немцев, как будто сам ловил цели в пушечную панораму.
Вокруг танков было столько разрывов и дыма, что никак нельзя было определить, сколько же их подбито и сколько идет. Подбито было уже много, но много еще и шло. И за ними бежали фрицы.
Фрицы бежали без ранцев, без противогазов, бежали налегке.
— Ну, братцы! — крикнул Сазонов. — Ну! Женька, на место!
Женька спрыгнул в окоп.
— Сначала по маленьким! Это эсэс! — крикнул Песковой.
В СС солдаты были рослые, в СС солдат отбирали, офицеры же попадали в СС и по другим качествам. Среди офицеров было много и низкорослых, так что если в цепи шел низкорослый, это, как правило, был офицер.
Фрицы охватывали их правым краем, почти самым концом, потому что овраг шел в сторону фрицев далеко и не давал им развернуться влево. Фрицы растягивались все дальше и дальше вправо, если считать по их движению, так далеко, что их уже и не было видно. Они могли только по гулу с той стороны догадываться, что и там немцы наступают, но что и наши держатся.
Сазонов не скомандовал: «Гранаты к бою! Отсечь пехоту!» — все это они знали сами, они не первый день были на фронте. Никто из них и не мог выскочить из окопа и побежать от танков, потому что это означало получить очередь в спину; когда танк лезет на окоп и если его уже нечем стукнуть, надо ложиться на дно и ждать, когда он прогрохочет над тобой. Если твой окоп вырыт глубоким и узким, и если танк просто переедет через него, ничего тебе не будет.
Эту атаку они отбили почти легко. Сзади них торопливо застреляли противотанковые пушки, и, хотя танки, загораясь, все шли и шли, через их окоп прокатился всего один. Он шел между Игорем и Тарасовым. Тарасов, выглядывая и прячась, перебежал по окопу так, чтобы быть против танка, и когда танк подошел на бросок, Тарасов, быстро высунувшись, швырнул тяжелую РПГ ему под гусеницу и упал на дно окопа еще до того, как пулеметчик повернул на него пулемет. Граната ухнула, вырвала кусок гусеницы, но не перебила ее. Игорь сбоку швырнул свою, но она вырвала каток и что-то повредила еще, танк наехал на окоп Тарасова, затормозил, дернулся, давя Тарасова в окопе, влево, вправо, рванулся к поселку, сбил там противотанковую пушку, и только на середине поселка кто-то его зажег.
