- Что всё равно? - спокойно отозвался Карт. - Всё равно я тебя не пойму? Мне всё равно на тебя плевать? Или ты всё равно одинока и никакие разговоры тут не помогут?
- Много ты понимаешь!
- Ну, я-то думаю, что много, - кузен усмехнулся - Тиль видела, как его щека дёрнулась. - Но, скорее всего, ошибаюсь. Только бросай ты читать современные романы. Там что ни беда, то трагедия, а герой одинок, аки верблюд в пустыне.
Он так и сказал - «аки».
- Я ничего такого и не читаю!
- Ну да, конечно. Только книги по всему дому расшвыриваешь, - кивнул Крайт. - Но это просто так, для красоты.
- Нам на каникулы задали прочитать и эссе написать, - тут же исправилась Тильда.
Почему-то признаться, что она уже третий раз - и всё с упоением! - перечитывает о злоключениях мальчика-сироты и даже иногда слёзы сдержать не может, сейчас было стыдно. Может из-за этого «аки верблюд». А может потому, что несчастный приютский воспитанник, маленький вор поневоле, игрушка в чужих руках очень напоминал её саму? Нет, конечно, Тиль никто не бил, по чужим карманам лазить не заставлял, да и что такое работный дом она представляла очень смутно. Но ведь герой тоже остался без родителей и был таким одиноким!
- Ну так напиши. Читать-то зачем?
Лающий голос Крайта вернул в реальность чересчур уж резко, будто кузен ей действительно пинка отвесил.
- А почему вы ко мне на ты обращаетесь? - ляпнула Тиль, напрочь позабыв, о чём они тут беседовали.
- А ты? - Вот Карта, кажется, из колеи ничто выбить не могло: стоял, весь такой невозмутимый, тучи рассматривал. - Если захочешь, я дам тебе одну вещь почитать, «Десять дней[3]» называется. Но наставницам её не показывай, а то накажут ещё.
- Почему?
- Да кто ж их знает? - Крайт опять плечами пожал. - Неприличного, говорят, много. Хотя... А сколько тебе лет?
- Тринадцать недавно исполнилось, - машинально ответила Тильда, окончательно перестав понимать, о чём речь идёт.
- М-да, это я, кажется, погорячился, - озадаченно крякнул Карт, потёр пальцем переносицу. - Ладно, я, вообще-то, другое сказать хотел. Это, конечно, не мои слова, но уж очень они к месту.
И кузен вдруг такую штуку отколол, какой Тиль от него совсем не ожидала: опустился на одно колено, вперёд подался, заглядывая ей в лицо. Девочка аж назад от неожиданности шарахнулась, споткнулась, но Карт упасть не дал, за плечо придержал, а потом руку - тяжёлую, будто каменную - так и не убрал.
- Слушай, - сказал сурово, эдак очень по-взрослому. - Одиночество - это всё враньё. Не бывает так, чтобы человек совсем один остался. И не бывает, что его сразу все бросают. Вернее, случается, но только если он этого сам хочет.
- Я не понимаю... - промямлила Тильда.
- Всегда найдётся тот, кто захочет помочь. Ну, может, и не помочь, но рядом быть захочет точно, - медленно, веско выговорил кузен. - Для этого надо на других посмотреть, а ты видишь только себя.
- Неправда!
Это обвинение было таким жестоким и несправедливым, что невесть откуда взявшиеся слёзы буквально закипели в носу, дышать трудно стало и видеть тоже - пелена глаза занавесила. Ведь наставницы каждый день твердили, что нет греха гаже, чем эгоизм и самолюбование. И Тиль очень старалась: всё, что требовали, исполняла, никого не осуждала, не грубила, ну, почти. А вот не жаловалась точно, даже помогала, когда её просили. Правда, получалось не всегда, но она же старалась!
- Правда, - с настойчивость инквизитора сказал Карт. - Ты только и думаешь, как тебе плохо и одиноко. Но это же не так.
- У меня никого нет!
- Есть, - уверенно кивнул кузен.
- Где?
- А ты оглянись, - Крайт чиркнул ей пальцем по носу - снизу вверх - и поднялся, руку ей подал, но не как обычно, не как взрослой даме, а будто ребёнку. И Тиль, сама не соображая, что это она такое делает, сунула свою ладонь в его. - Пойдём, а то ты совсем замёрзла. Хочешь, приготовлю кадетский чай?
- Я его никогда не пробовала, - промямлила Тильда, непонятно с чего вдруг оробев.
- Всё просто: на одну чашку две больших ложки заварки, четыре сахара и заливаешь горячим молоком, можно ещё сливок с маслом положить. Потом всю ночь можешь... эм!.. Книжки читать.
- Гадость какая, - поморщилась девочка, - ни за что такое и пробовать не буду.
- Даже ради меня, - с всегдашней смертельной серьёзностью спросил Крайт.
Тиль открыла было рот, но подумала и закрыла. Просто не стала отвечать.
[1] Вист - салонная карточная игра, предшественница бриджа и преферанса.
[2] Амазонка (здесь) - широкая юбка для верховой езды, под которую часто одевали мужские бриджи или кюлоты (укороченные до колен узкие брюки с манжетами).
[3] «Десять дней» (здесь) - «Десятиднев», «Декамерон»
4 глава
