— Если можешь, то сделай это сейчас, — парировала она. — А еще лучше прекрати свои игры. Ты больше не можешь причинить мне зла, братец.
Лайонел пожал плечами, и к нему снова вернулось хорошее расположение духа.
— Не суйся в мои дела, Нелл. Как я понимаю, у меня нет никакого шанса встретиться с моим обожаемым зятем?
— Сомневаюсь, что ты этого хочешь.
— Я нахожу его просто очаровательным, — запротестовал Лайонел, — и очень благоразумным. Я даже пригласил его к себе на вечеринку, но он вежливо отказался.
— Думаю, из-за отвращения.
— Решительно не понимаю, откуда у тебя такой вздорный характер, Нелл. Честно говоря, судя по теперешним делам твоего мужа, моя вечеринка была совершенно в его вкусе. А вот тебе следовало принять предложение Девсрила — по крайней мере он не пренебрегал бы тобой. — Лайонел притворно вздохнул. — Мне пора идти, Нелл. Твои капризы слишком утомительны и действуют на нервы, а я просто ненавижу, когда кто-то портит мое настроение. До свидания, дорогая сестричка.
Слащаво улыбнувшись, он направился к выходу, но тут дверь распахнулась и на пороге появился Николас.
— А вот и возвращение блудного сына! — с чувством воскликнул сэр Лайонел, нисколько не смутившись и вскидывая руки, словно готовясь обнять вошедшего. — Дорогой сэр, весьма сожалею, что не могу остаться и поболтать с вами. Всего доброго, мистер Дилэни.
Николас гадливо посмотрел ему вслед и с треском захлопнул дверь.
— Что здесь делал этот тип?
Элинор все еще пребывала в воинственном настроении после неожиданной встречи с братом, и тон мужа показался ей возмутительным.
— Не кричите на меня. Брат пришел сообщить, что собирается жениться, это все. И напрасно вы, не посоветовавшись со мной, дали слугам указание отказывать в приеме моим гостям — я в состоянии сделать это сама, если того пожелаю.
— Ваш брат испортил вам настроение, — сказал Николас сдержанно, — одного этого достаточно, чтобы указать ему на дверь. Почему мои приказы игнорируются?
— Не знаю, — отрезала Элинор, — наверное, он подкупил кого-то из слуг.
— Вот как? И кто же его впустил? Элинор была совершенно сбита с толку.
— Ради Бога, Николас, к чему эта буря в стакане воды? Я в состоянии разобраться со своим братом без всякого ущерба для себя. Если это и вызвало во мне некоторое напряжение, то вам-то какая забота?
Не слушая ее, Николас позвонил в колокольчик. Появился Холлигирт:
— Да, сэр?
— Кто впустил сэра Лайонела Чивенхема?
Холлигирт побледнел.
— Новый лакей, сэр.
— Увольте его немедленно!
— Но, Николас! — воскликнула Элинор, но муж оставил без внимания ее протест.
— Вы слышите, Холлигирт?
— Да, сэр. Но если позволите сказать, Томас еще неопытен и не отважился захлопнуть дверь перед носом баронета, да к тому же брата хозяйки. Согласно правилам этикета, он проводил сэра Лайонела в салон и позвал меня. Николас недовольно хмыкнул:
— Тогда почему вы не выставили его?
Холлигирт продолжил вполне рассудительно:
— Когда сэр Лайонел объяснил, что пришел по срочному семейному делу, я понял, что не имею права не сообщить об этом миссис Дилэни.
Хозяин дома в раздражении прикрыл глаза.
— На первый раз прощаю, Холлигирт, но вам следует наконец понять, что мои распоряжения должны выполняться беспрекословно. Сообщите Томасу, что ему повезло и он сохранит свое место, а заодно напомните всем слугам, что они должны навсегда закрыть дверь перед сэром Лайонелом. Следующий, кто пустит его на порог, немедленно потеряет работу. Это касается и вас, Холлигирт. Можете идти.
Как только дворецкий вышел, Элинор заговорила с гневом, не уступавшим по силе раздражению мужа:
— Наверное, это касается и меня?
— Что за глупости!
Не выдержав, Элинор вскочила.
— Вы ставите меня в дурацкое положение. Все это нелепо и гадко. Я сама выберу, кого буду принимать, а кого нет в своем собственном доме.
Она вдруг почувствовала, что у нее дрожат колени, и снова опустилась на стул. Понимая, что ей предстоят долгие недели скверных отношений с мужем, она выпалила:
— Вы отвратительны!
— Может быть. — Голос Николаса звучал бесстрастно. — Но мои распоряжения незыблемы, Элинор. Если вы их нарушите, то этим лишите кого-то из слуг работы и хорошей репутации.
С этими словами он вышел. Элинор сидела неподвижно, от ее решимости не осталось и следа. Впервые они по-настоящему поссорились. Это означало новый уровень отношений в их браке, и из-за чего? Из-за попытки отстоять свое право видеть брата, когда она того захочет, при том что на самом деле у нее не было ни малейшего желания когда-либо вновь встретиться с ним. Наверное, она сошла с ума.
То ли из-за протеста против притеснения, то ли из чувства справедливости, но на следующий день Элинор сочла необходимым предпринять некоторые действия касательно помолвки брата. Она посетила миссис Дерри и ее единственную дочь Дебору.
Ей представлялось, что избранница брата окажется упрямым и честолюбивым созданием, стремящимся к неравному браку, чтобы за деньги приобрести титул и положение в обществе, но все оказалось далеко не так.
