Николас подошел и взял ее за руку. Теплая, чуть шероховатая ладонь, коснувшись ее кожи, лишь подтвердила, что он здесь и это не иллюзия.
Сев на край постели, он ждал, что она скажет. Его глаза переходили от ее лица к ребенку, лежащему рядом в колыбели.
— Это девочка. — Голос Элинор прозвучал неожиданно хрипло.
— Я знаю. Слуги уже успели поздравить меня. Спасибо, что ты все сохранила в тайне.
Стараясь обрести покой, Элинор опустила глаза и стала сосредоточенно рассматривать сначала свою руку, потом его, сравнивая их. Она вспомнила, как однажды решила, что это рука, на которую можно опереться.
— Прости, что свалился так неожиданно, — сказал Николас. — Прислуга ожидала, что я захочу скорее подняться наверх, чтобы увидеть тебя. Попроси я доложить о моем приезде, пошли бы разговоры, — Его палец описал круг по ее ладони. — Достаточно одного твоего слова, и я уеду.
Пожав плечами, Элинор удивленно взглянула на него.
— Это твой дом.
— Нет, Элинор, это твой дом и он будет только твоим, если ты так захочешь. Мой дом там, где ты, если мне это будет позволено.
Элинор казался мучительным этот разговор в замедленном темпе, с долгими вздохами и паузами, но она не могла ускорить его, как не могла ускорить свои роды. Наверное, через ожидание надо было пройти.
— Мы — семья, — сказала она мягко. — Но…
— Но мне надо многое объяснить тебе, — с улыбкой признался Николас. — Ты благородна, как всегда. — Он исподтишка изучал ее. — У тебя нет желания устроить скандал?
Она улыбнулась в ответ.
— Ты знаешь, это не в моем характере. Мужчинам нравится держать ребенка на руках? — вдруг спросила Элинор. — Можешь подержать ее, если хочешь.
Без колебаний и с удивительной уверенностью он поднял маленький комочек из колыбели. Арабел зевнула и открыла свои большие темные глаза. Она и Николас напряженно смотрели друг на друга.
— Ты тоже так думаешь? — сказал он наконец, как будто новорожденная знала, о чем шла речь. — Если бы ты отложила свое появление на день или два, я мог бы успеть к твоему рождению. Осторожно, юная леди, не стоит мне дерзить, иначе когда вам исполнится шестнадцать, выдам вас замуж за старого скучного герцога.
Элинор наблюдала эту картину, и ее сердце сжималось от счастья, которое проникало внутрь ее, согревая душу. Ей показалось, что в комнате стало светлее.
Стараясь не выдать своего волнения, она небрежно заметила:
— Мисс Херстмен собирается кое-что добавить к этому. Она будет крестной Арабел и хочет воспитать ее в духе независимости.
— Да поможет нам Бог, — произнес Николас с улыбкой.
Девочка вытянула губки, пытаясь достать до пуговицы на его сюртуке, и тогда он передал дочь в руки матери.
Элинор заволновалась. Как накормить дочь в его присутствии? Когда Арабел счастливо зачмокала и у нее появилось время, чтобы обдумать этот вопрос, она обнаружила, что вовсе не чувствует смущения. Это было так естественно, что Николас здесь и наблюдает за ними!
— Ты хорошо себя чувствуешь? — поинтересовался он.
— Очень хорошо. Роды прошли легко, и прошлой ночью я вставала только один раз, чтобы покормить ее. — Теперь она была в состоянии говорить. — Откуда ты появился?
— Из Лондона, — ответил он и, прочтя осуждение в ее глазах, как-то беспокойно улыбнулся. — Не сердись, Элинор. Я расскажу тебе все, но сейчас, кажется, не время. Все довольно запутанно.
Она покачала головой:
— А ты когда-нибудь делал что-то по-другому?
Николас был слишком умен, чтобы пытаться ответить на этот вопрос, и некоторое время они сидели в молчании, наблюдая, как девочка сосет грудь. С тихим волнением Элинор призналась себе, что ее муж не потерял ничего из своего обаяния, которое с прежней силой действует на нее. Она могла положить свое сердце к его ногам, не слушая никакдх объяснений, и была глубоко благодарна, что он не пытается очаровывать ее и ни о чем не спрашивает, но ей требовалось время, чтобы подумать и решить, как им жить дальше.
— Ты хотел бы позавтракать? — спросила она наконец.
— Не особенно, но я думаю, мне следует пойти и навестить нашего гостя. — В ответ на ее удивленный взгляд он объяснил:
— Я привез с собой Френсиса… для моральной поддержки.
— Тогда ты можешь привести его взглянуть на Арабел, — предложила Элинор. Он поднял брови:
— А ты скоро закончишь кормить?
Она покраснела и ничего не ответила.
— Я пойду и успокою его. Мы поднимемся немного позже.
Когда дверь захлопнулась за ним, малышка забеспокоилась, озираясь по сторонам.
— Ты уже успела привязаться к нему, маленькая моя? — Элинор ласково переложила ребенка к другой груди. Девочка так крепко ухватила сосок, что она поморщилась. — Поласковее со мной. Для меня это тоже впервые. Лучше скажи, что же мне делать? Я не хочу прогонять его — это было бы несправедливо по отношению к нему и во вред нам с тобой.
Элинор подняла дочь повыше, прислонив к своему плечу, как показывала ей акушерка, и погладила по спинке.
— Ты права, — вздохнула она. — Это решенный вопрос. Но я не собираюсь облегчать ему задачу и не сдамся так легко. Неужели я не заслуживаю, чтобы он хоть немножко поборолся за меня?
Арабел ответила коротким гульканьем.
