В событиях в Вундед-Ни Рид увидел прекрасный материал для проявления своих способностей. Насыщенная стрельбой и судебными баталиями, драма обещала быть захватывающей. Это была хорошая история. И она бы прославила угнетенное меньшинство тех, кто противостоял американскому правительству, принимающему ошибочные решения. Она также могла бы привести его в мир американского театра. В том, что в судебное разбирательство в Буффало был вовлечен адвокат Тилсен, и в том, что Рид работал над сценарием о Вундед-Ни, другом крупном судебном разбирательстве с участием Тилсона, не было совпадения. Перед судом в Буффало Дин Рид и некоторые другие обвиняемые встречались с Тилсоном в его адвокатском бюро, где Рид и заметил книгу «Голоса из Вундед-Ни», в которой содержались фотографии, сделанные во время противостояния. «Вскоре после этого он позвонил или написал мне и сказал, что хочет снять фильм о Вундед-Ни, - вспоминал его друг Марв Давидов. – И время от времени он звонил мне и просил раздобыть тот или иной артефакт, который мог оказаться полезным для фильма».(270)
Работы по изучению материалов и написанию сценария соразмерно продвигались вперед. Но финансовая и актерская составляющие пока не выстраивались и причиняли Риду волнений больше, чем на его предыдущих фильмах. Усугубляло положение и то, что его организм вел себя предательски. Застарелые травмы, приобретенные во время занятий верховой ездой и в результате мотоциклетной аварии в Сибири несколькими годами ранее, периодически причиняли ему сильные боли. Он был госпитализирован с язвой желудка, и врачи настаивали на операции, пока не обнаружили лекарство, снявшее остроту проблемы. Также он испытывал необходимость в приеме снотворного, к чему прибегал еще будучи подростком, но за последние годы эта зависимость усилилась.(271)
Помимо этого загадочные и зловещие события происходили с Ридом. Однажды на извилистой горной дороге, ведущей в Прагу, у его автомобиля отскочило колесо. Риду пришлось сражаться с автомобилем, не позволяя ему выйти из-под контроля и последовать вслед за сорвавшимся колесом по обрыву. И он сам, и его семья заподозрили неладное, поскольку машина находилась в ремонте и прошла полный технический контроль всего пару дней назад. И это происшествие случилось сразу после другого, когда грузовик – при отличной видимости на дороге – врезался в машину Рида. По счастью, как написал Рид Патрисии, ему удалось выбраться из разбитой машины, отделавшись царапинами. Может быть, отскочившее колесо явилось лишь результатом работы малоквалифицированных мастеров, ставшей уже штампом коммунистической жизни. Однако и Дин, и члены его семьи подумали об одном и том же: эти происшествия на самом деле являлись покушениями на его жизнь.(272)
Некоторые странности творил и сам певец. Ренате поведала Патрисии о том, как зимой 1984 года они с Ридом проводили время в горах. Однажды вечером Рид начал пить, что делал крайне редко, и вскоре очень сильно набрался. Сорвав с себя одежду, он выбежал на улицу, стоял в снегу голым, и, обращаясь к небу, кричал и рыдал, горюя о своих двух ушедших отцах и нерешенных проблемах и проклиная холод. Ренате уговаривала его пойти в дом, в тепло, но долгое время муж ее игнорировал. Лишь выплеснув свое горе, Рид обессилено побрел к дому. Позже Ренате расценит этот эпизод как поворотный момент в жизни ее мужа, как начало пути по долгому склону.(273)
Зародившееся в нем внутреннее напряжение искало выхода, и Рид прибег к тому, что часто практиковал прежде. Он нашел повод, чтобы отправиться в Южную Америку. На этот раз его путь лежал в Монтевидео, Уругвай, по приглашению «Широкого фронта» – движения народных масс, противостоящих военному диктаторству, почти десятилетие стоящему у власти. В 1981 году, назначенный военными президентом страны, генерал Грегорио Альварес обещал возвращение к гражданскому правлению после проведения выборов в ноябре 1984 года. Однако переговоры между военными и двумя гражданскими партиями провалились в июле 1983-го, что было использовано хунтой как повод для принятия крутых мер. Скоординированные «Широким фронтом» и другими группами протестные акции ослабили генеральскую хватку, и выборы были назначены. Представители «Широкого фронта» обратились к Риду с просьбой, и он дал свое согласие выступить на их митингах.
