«Я прожил рядом с вами четыре месяца, и это время оказалось чрезвычайно содержательным и волнующим, как для чилийцев, так и для меня… Я приехал в Чили для того, чтобы жить рядом с вами, чтобы помочь вам и чтобы подтвердить мою солидарность с вами в достижении наших великих планов, целью которых является свободная и справедливая жизнь. Я приехал ради того, чтобы учиться и учить, потому что если между двумя партнерами существует любовь, как между вами и мной, тогда они не только ученик и не только учитель, но оба одновременно и учат, и обучаются. Я никогда не забуду последние четыре месяца, которые я прожил рядом с вами. Как можно забыть часы, проведенные с людьми из высокогорных Эль-Теньенте и Чукикамата, беседы с фермерами Консепсьона, встречи с рабочими Сантьяго, Арики и Вальпараисо, минуты общения с артистами перед их выходом на сцену и посещения людей, отбывающих тюремное наказание. Все эти чилийцы по-разному смотрят на жизнь, у каждого из них свое прошлое, но у всех есть объединяющее их будущее. Все они сегодня смотрят с надеждой и верой в будущее – новую Чили. Эти слова должны звучать для нас скорее вновь объединяющим приветствием, нежели словами прощания. Ибо мы всегда будем рядом с теми, кто вынужден сражаться с несправедливостью. Мы встанем плечом к плечу там, где рабочие, фермеры, представители интеллигенции и студенты выступают за мир, управляемый справедливостью и спокойствием. Мы в любой точке мира будем близко к тем людям, которые осознали свои гражданские права, и мы будем сражаться вместе с этими людьми. Мы также будем рядом и в тех местах, где расцветают цветы, где встает солнце, где смеется ребенок, потому что наше будущее – это мир, в котором обретут свою силу наичистейшие и наивысшие человеческие ценности. В этом мире единственным привилегированным классом станут дети, а мужчины и женщины будут посвящать свои жизни не только друг другу, но также всему человечеству, и поддержка будет оказана каждому, кто будет нуждаться в ней. Это будет мир, в котором люди будут жить достойно и в согласии. Чилийцы, я желаю вам успеха на вашем пути. Вы приняли на себя исторические обязательства, и я знаю, что вы справитесь с этой задачей. Никогда не сдавайтесь. Всегда следуйте истине. Я всегда готов прийти к вам на помощь. Обнимаю вас, Дин Рид».(183)
Рид в то время не только исполнял свои песни. Как это случается со многими актерами, он увлекся идеями режиссуры, контроля над фильмом. Путешествуя по стране, он интервьюировал рабочих и крестьян и слушал их истории о жизни в Чили и о том, какими они видят перемены, ожидаемые от правительства Альенде. Но в конце мая Рид принял решение, что пришло время перебраться на территорию, не являющуюся тем политическим раем, который американец наблюдал в Чили.
По прошествии пяти лет после свержения гражданского правительства Артуро Ильиа в Аргентине у руля все еще стоял генерал Хуан Карлос Онганиа. Это было типично военное правительство. Оппозиционные партии, в особенности левого толка, были объявлены вне закона, а их лидеры отправлены за решетку или под угрозами были вынуждены умолкнуть. В прошлом рабочие организовывали массовые забастовки для выражения протеста против политики правительства, следовательно, также вне закона было поставлено прекращение работы. Когда в мае 1969 года рабочие Кордобы возбудили крупное выступление и митинг, полиция жестко подавила восстание. Рид предпринял несколько попыток проникнуть в Аргентину, но всякий раз его быстро задерживали, обычно в аэропорту, и сажали на ближайший самолет, покидающий страну. В июне 1971 года, Рид вновь попытался пробраться в страну, чтобы продемонстрировать свою солидарность с аргентинскими демократами, которые все еще оказывали сопротивление единоличному правлению Онганиа. В письме своей жене пару недель ранее Рид обрисовал свой план и то, почему, по его мнению, он будет удачным. «В дело вовлечены многие политические интересы, и на этот раз я думаю, что им придется либо разрешить мой въезд в страну, либо арестовать меня по ложным обвинениям. Лично я не думаю, что им сейчас нужен политический скандал, но никогда не знаешь. Во вложении – мое прощальное письмо чилийскому народу на испанском языке. Если что-то случится, мне бы хотелось, чтобы оно было у Рамоны».(184)
