Мужчина, будто специально растягивая время, вынул из пачки сигарету и закурил, полностью потеряв к ней интерес. Скурив сигарету, он затушил окурок о лист бумаги, над которым Тамми так долго тряслась. Это обидно царапнуло её самолюбие.
Оставив окурок на листе, он продолжил говорить, вернув внимание на Тамми:
— Почему вы все, паралюди, — Последнее слово он брезгливо выплюнул, — по большей своей части из всех возможных дорог, выбираете самую поганую? Нет, я понимаю, эта опухоль давит на вас, паразит делает вас агрессивнее. Но каким образом унимать этот зуд, вы выбираете сами. Тут, Тамми, уже не может быть никаких оправданий. Твою историю я знаю, несказанно больше тебя знаю о твоей прежней Семье и о том, как ты из неё вышла. И не могу сказать, что у тебя никогда не было выбора. Да и свой выбор ты сделала давно, по лицу вижу. По твоей реакции на мои слова о твоих принципах.
Тамми сглотнула, унимая дрожь в руках.
— Ты юна, Тамми. Очень, очень молода…
В сознании Тамми забрезжила надежда. Она поняла, что если он скажет ей раздеться - она разденется. Если скажет встать на колени – так и быть. Но мужчина продолжил говорить и даже эта полная позора и стыда надежда, иссякла, оставив после себя стыдливое послевкусие. Тамми покраснела бы, если бы не была так бледна.
— …и ты очень сильна. Ты сильна сверх всякой меры. — Продолжал незнакомец, с каждым новым словом растирая её надежды в пыль. — Напоследок, я скажу тебе затертую до дыр банальность, но думаю, это то, что ты можешь понять.
Незнакомец упёрся в неё своим взглядом. Тамми почувствовала влагу на своей щеке.
— Большая сила, требует большой ответственности, Тамми, — незнакомец, продолжая смотреть ей в глаза, вышел из-за стола, потянувшись рукой к карману, — и я не могу взять на себя такую ответственность. Только не в твоем случае.
Тамми вскинулась, услышав между его слов свой приговор.
— Нет! Нет! Нет! Пожалуйста! Нет…
***
Прикрыв за собой дверь допросной камеры, Смит закинул в рот очередную горсть таблеток, размышляя о том, что передозировка химией окончательно убьет его организм и Пелиду в наследство достанется загубленная ЦНС и на ладан дышащие легкие.
Вымученно усмехнувшись пришедшей в голову мысли, он глянул на дежурного.
— Очистить камеру. — Тихо приказал он.
Вернув таблетки в карман, он пошагал вдоль тёмных коридоров комплекса, желая наконец-то разобраться с последним проблемным гостем, что, будучи немногим старше почившей преступницы, имеет те же проблемы, но куда более мощный потенциал. Что собственно и вынудило его пойти на неприятный шаг, понимая, что простая казнь была бы во сто крат милосерднее уготованной этой злодейке судьбе. В конце концов, за душой той Маски нет и тысячной части тех преступлений, которые имеются у Кайзера, судьба которого лишь не многим менее завидна. Но в случае этой Маски, в силу вступила практичность и осознание уникальности силы её способностей.
Впрочем, любые сомнения Смита по поводу этого решения заканчиваются всякий раз, когда он вспоминает, какой выбор сделала та девочка. И тогда, всякая жалость к ней сменяется равнодушием.
Дорога привела его на три уровня выше тюремных коридоров в исследовательский центр. За восемь прошедших лет они многого добились, многое узнали внутри стен забытого историей бункера. Его обитатели проделали огромную работу, исследуя ярчайший феномен, повернувший историю человечества во второй половине двадцатого века совершенно в другую сторону.
Они ступили на не изведанную тропу, обещающую множество открытий и испытаний. Жаль только, тропа эта теряется за стеной плотного тумана, и путь приходится разведывать с осторожностью минёра, не имея за спиной исторических примеров, способных подсказать: куда ступать, как не оступиться.
Из размышлений об исторических поворотах Смит вынырнул, обнаружив себя в исследовательском отделе. В этом отделе не было исследовательских лабораторий. Тут не кромсали паралюдей, исследуя грани их способностей. Не изымали паразитов из их голов, не ставили иных экспериментов.
Обитатели этих стен не ищут пути, они ступают за теми, кто идёт впереди, находя применение обнаруженным открытиям.
Приветственно кивая местным служащим, Смит шёл по извилистым коридорам, пропуская прикладные лаборатории, коими испещрена эта часть бункера. Его дорога завершилась у дверей руководителя комплекса.
Избыв дневную норму вежливости, Смит распахнул дверь, никак не предупреждая хозяина кабинета о своём приходе.
Входя в кабинет именно таким образом, Смит не намеревался застать хозяина за каким-либо непотребством или бездельем. Люди тут работали не за деньги и не за свою жизнь. Всех их Смит когда-то вербовал сам, и все они в конечном итоге узнали, на кого согласились работать.
Каждый в этих стенах и телом и душой принадлежал им с Пелидом, даром, что их сердца ещё бились.
Идиотов он тоже не нанимал, потому не удивился тому, что о его присутствии уже знают. Хозяин кабинета не удивился, увидев Смита на пороге кабинета, встретив его стоя у своего стола.
