Так и хотелось сделать что-нибудь хулиганское или сказать что-то язвительное, чтобы уколоть заносчивую продавщицу, но ничего в голову не приходило, и это меня еще больше бесило. Единственное, чем в итоге мы смогли продемонстрировать свою неприязнь, так это без спасибо и до свидания хлопнуть за собой дверью, и то пришлось приложить усилие.
Мама очень обрадовалась, увидев нас, будто за эти минуты с нами могло что-то произойти. Опять несколько раз меня поблагодарила, обняла нас с Лесей по очереди, — можно подумать, мы что-то такое необыкновенное сделали, — и пакет сразу у меня забрала, хотя он был совершенно нетяжелый.
У покосившегося забора, расположенного как раз напротив магазина, стоял парень лет шестнадцати с самым обыкновенным лицом, какое только можно придумать. То есть описать невозможно, никакой зацепки. Трудно запомнить, легко забыть. Идеально для шпиона, я считаю. Или для маньяка. И одет тоже невыразительно: серая куртка, рабочие штаны, стоптанные кеды с толстым слоем грязи, на голове — кепка, будто украденная у какого-то деда (или у дяденьки Митяя). И этот невыразительный тип нагло пялился на нас, всей своей позой выражая пренебрежение. И руки в карманы засунул, и скособочился весь.
— Во, смотрите, местная молодежь. Ты, мам, таких называешь этими, как их, гопниками, — тоже пренебрежительно сказала я своим, не заботясь о том, что парень может меня услышать.
— Ага, точно он, — радостно подхватила Леся.
Но мама обвела глазами улицу, скользнула взглядом, не задерживаясь, по парню, как по детали пейзажа типа куста или скамейки, и с некоторым недоумением уточнила:
— Где гопник?
— Да вот же парень стоит, — прошипела Леся, тыча пальцем в нужном направлении, искренне уверенная, что делает это незаметно.
— В упор не вижу. — Мама пожала плечами. — Честно.
Мы с Лесей переглянулись.
Парень сплюнул себе под ноги, развернулся и вразвалочку ушел за забор. Если там и была калитка, то очень удачно замаскированная. Шпион! Ну или маньяк.
Но как мама могла его не увидеть? И она не обманывала, я точно знаю. Скорее всего, этот местный пялился на маму все время, пока она ждала нас у магазина. Неужели она не почувствовала его взгляд?
От осознания этого мне опять стало неприятно, неуютно — какое-то непроходящее ощущение от Жабалакни, практически без повода...
Тут Леся толкнула меня локтем в бок и глазами указала на маму. Та стояла бледная и кончиками пальцев потирала виски, сдвинув очки на лоб. Пакет с продуктами болтался на сгибе локтя, но мама будто не замечала неудобства. Ну, все ясно. Мигрень усилилась, а она отказывается это признавать.
Мама и с папой старалась не спорить лишний раз, даже если была права, потому что потом у нее обязательно начинался приступ. Смотреть на нее в такие моменты было больно. Из-за сильных головных болей у мамы даже появилась седая прядка над правым глазом, но об этом знали только мы и мамин парикмахер.
Я уже говорила, меня ее уступчивость иногда подбешивала, — пока я не вспоминала, что тому причиной. Когда с чужими людьми были конфликты, например, то их всегда разруливал папа, а сейчас некому было, только мы да мама. И таблетку она вовремя не приняла.
Я в таких ситуациях всегда хочу помочь, но вообще без понятия как. Теряюсь сразу. А иногда мне кажется, что мама сбегает от проблем в мигрень, лишь бы ничего не решать. И это меня немного раздражает.
В конце концов мама сдалась.
— Так, девочки-припевочки, я, пожалуй, в дом пойду. Продукты отнесу, поищу таблетки. Очень надеюсь, что найду, поскольку что-то я сильно сомневаюсь, что здесь есть аптека... В любом случае прилягу.
— Что, прямо на это постельное белье? — скривилась Леся.
Я закатила глаза. Мама устало пожала плечами:
— Да, на это. Особо раздеваться не буду, конечно. Может, наконец, эту неуловимую Изосимиху застану. Надо же, жену так называть! Как какую-то древнюю бабку чужую. Изосимиха... Или это фамилия, что ли, такая? Все равно... — Мама очень аккуратно покачала головой, выражая недоумение. — А вы можете погулять, если хотите.
— Мы не хотим! — выпалила Леся, не успела я и рта раскрыть. — Мы лучше с тобой сидеть будем, пока папа не приедет. Я вообще люблю дома сидеть. Ходить еще неизвестно где…
— Мы хотим! — с нажимом сказала я и выразительно посмотрела на сестру. Я правда с удовольствием пошаталась бы по деревне. Но одной скучновато.
— Да, Леся. Инка права. Совершенно ни к чему сидеть в помещении, когда можно погулять. Главное, будьте осторожны, девочки. Ну что я вам говорю, вы и сами знаете... Смотри, Лисенок, какая погода хорошая. И свежий воздух очень полезен для организма. — Зная, как Леся помешана на экологии и здоровье, мама применила хитрую тактику.
Я чуть было не добавила, что в нежилом домике, где мы разместились, запросто может вольготно жить плесень со своими опасными спорами, но вовремя промолчала. Иначе сестра даже порог дома не переступила бы и осталась ночевать на улице. А еще неизвестно, сколько нам здесь папу ждать!
ГЛАВА ШЕСТАЯ
