Стрельба, раздававшаяся позади, все приближалась, а сортировке снаряжения не было видно конца. Они уже второй раз пытались увязать тюки, но это им никак не удавалось. Дело дошло до книг, это были толстенные тома: «Капитал», том второй, «История ВКП(б)», «Ленин — Сталин, собрание сочинений». Невойт подавил вздох нетерпения. Понятно, эти три товарища в первую очередь должны были действовать как пропагандисты, но ведь мертвому пропагандисту и Карл Маркс не поможет.
— Если вы не поторопитесь, — сказал Анатолий, — придется оставить здесь все до винтика.
На Фрица, который пока не вмешивался в дебаты по поводу книг, это замечание подействовало как удар током. Он лихорадочно принялся выбрасывать все, что не нужно солдату, и при этом что-то энергично внушал Вилли и Андре. После каждого второго предложения он вставлял крепкое ругательство по-русски, их возражения его нисколько не смущали.
Большинство партизан уже строились в колонну, несколько человек засыпали ямы, забрасывая их сверху мхом. Наконец тюки были затянуты и готовы к погрузке.
Невойт хотел оставить радиста Фрица при себе: ведь отряд будет продвигаться по лесу, а телегам с их громоздким грузом придется ехать по открытой местности. Но потом он передумал. Будет лучше, если один из немцев сам присмотрит за грузом, тем более что они вопреки его предостережениям тащили с собой рации и динамо. Надо было торопиться: выстрелов больше не было слышно. Очевидно, преследователи вошли в рощу и находились где-то поблизости.
Отряд быстрым шагом вышел из низины. Не прошли они и пятисот метров, как снова послышались выстрелы, теперь уже слева. Два пулемета прочесывали большую поляну, на которой сейчас должны были находиться Фриц и Федя с грузом.
«Хоть бы все сошло хорошо! — подумал Невойт, раздосадованный своей мягкотелостью. — Надо было настоять, чтобы закопали все. А умеет ли этот немец обращаться с лошадьми?» — пришло вдруг ему в голову.
Фрицу действительно никогда раньше не приходилось иметь с ними дело. Весь его опыт сводился к тому, что когда-то давно, еще в школе, он был пастухом. Но сейчас он был уверен, что как-нибудь справится. Наученный первым нападением и аварией на плотине, он все-таки настоял, чтобы Федя пошел с ним. Лейтенант тут же согласился.
— Ты поведешь буланую, а я эту, с пятном на лбу, — сказал он.
Они отправились в путь, но не успели добраться и до середины топкой, покрытой кочками поляны, как началась оглушительная пальба. Пули свистели над ними слева и сзади. Буланый конь, не приученный возить грузы, затряс головой, сбросил тюки и попытался ускакать прочь. Федя со своей лошадью ехал немного впереди. Фриц окликнул его, они снова погрузили тюки на буланого и двинулись дальше. Как и несколько часов назад, Фрица удивило, что ни одна пуля не задела его, лошади тоже были невредимы. Тут буланый встал на дыбы и снова сбросил груз.
Федя ворчал, недовольный новой задержкой. Огонь становился все сильнее, чего доброго, фашисты еще пристреляются, если партизаны и дальше будут мешкать.
— Тогда бери эту упрямую скотину сам! — крикнул Фриц и пригнулся. — Возьми, раз у тебя больше опыта.
— Нет-нет, подожди, — заторопился Федя. — С ней надо по-хорошему…
Под градом пуль они с трудом, но, как ни странно, невредимыми выбрались на знакомую дорогу, которая делала поворот. Это скрыло их от стреляющих. Но тишина длилась не долго. Вскоре они добрались до моста, раскачивающегося над рекой, и тотчас же снова где-то громко застрочил пулемет.
Лейтенант Федя попытался съехать с дороги. Он потянул свою лошадь вниз по откосу, покрытому густыми зарослями ольшаника. Буланому же эти дикие заросли пришлись явно не по вкусу. Опустившись до половины откоса, он вдруг уперся в землю передними ногами, закусил узду и попятился в сторону. Столько мучений с одной лошадью! Федя намного опередил Фрица. Следы его подводы были хорошо видны. Федины сапоги и копыта лошади оставляли на болотистой земле глубокие отпечатки, тотчас наполнявшиеся водой.
Партизан из группы Невойта нагнал Фрица.
— Я тут кое-что нашел, — сказал он. — Это не вы потеряли?
В руках он держал полуботинки со всунутыми в них шерстяными носками. Фриц тотчас же узнал их. Они принадлежали его товарищу-радисту.
— Да ты, кажется, не только это потерял.
Партизан обошел вокруг буланого и поднял с земли пустой мешок. «Сражаясь» с капризной лошадью и возясь с тюками, Фриц и не заметил, как шальной осколок срезал кожаный треугольник с рюкзака Макса, притороченного к седлу, и искромсал, в клочья веревку. Мало-помалу все содержимое рюкзака вывалилось на землю. Партизан помог Фрицу осмотреть всю тропинку до самого моста. Большинство вещей нашлось, даже бритвенный прибор и кружка, и все же Фриц впервые в жизни возроптал на свою судьбу. Он проклинал этот день, он был сегодня словно приговорен непрерывно распаковывать, упаковывать и собирать всякое барахло.
