— Здесь мы не будем переправляться, — сказал поляк, разгадавший его мысли. — Я отведу вас к мостику. Наши курьеры всегда им пользуются, когда им необходимо перебраться в Верхнюю Силезию. Просто мы никогда не ходили к нему напрямик, чтобы фашисты не догадались, где тут у нас лазейка.
Он, словно раскаиваясь в своей словоохотливости, резко повернулся и пошел вдоль берега. Вскоре речка сделалась уже, а потом опять стала шире, но нигде не было слышно ни малейшего плеска воды. За поворотом русло реки снова сузилось, верхушки деревьев сомкнулись над ней и закрыли луну, запахло влажной землей, гниющим деревом и прелой листвой.
— Вот и пришли, — объявил поляк проводник.
Когда глаза несколько привыкли к ночной темноте, все увидели, что́ проводник назвал мостиком. Это был очищенный от коры древесный ствол диаметром самое большее сантиметров тридцать, мокрый и гладкий, местами покрытый осклизлым мхом. Похоже, что он давно уже соединял два берега, пережил не одно половодье и, быть может, прогнил.
Сдвинув фуражку на затылок, капитан Невойт задумался. Бревно это ему явно не нравилось, но найти другую переправу, не производя при этом шума, было невозможно. Проводник уверял, что бревно еще и не такое выдержит. В доказательство он разок пробежался по нему туда и сюда. Но молодой человек был худощав, ловок и гибок, как кошка, и не имел при себе ничего, кроме пистолета.
— Сначала пойдет группа охранения. За ней по одному все остальные. — Невойт повернулся к Андре и спросил: — Плавать умеете?
— Конечно, пусть это вас не тревожит.
— Что за вопрос? Вплавь перебраться мне ничего не стоит, но удастся ли мне перетащить по этому бревну рацию и при этом не свалиться в воду, вот этого я обещать не могу, — сказал Макс.
Остальные не сказали ничего, но у них были те же опасения. Разведчики и проводник уже перебрались на противоположный берег. Мелкими шагами, раскинув для равновесия руки, за ними шла Наташа. Макс двинулся за ней, не сказав ни слова. Ему казалось, что, чем больше он начнет раздумывать, тем неувереннее будет его шаг. Он дошел до середины моста, медленно переставляя ноги, и вдруг поскользнулся, но все же удержался на бревне. Сделав несколько больших шагов, он тоже оказался на другом берегу.
— Теперь ты, Фриц, — приказал Андре. — Главное — не урони рацию в воду, а остальное ерунда.
Второй радист сразу почувствовал, что ноги его так и норовят соскользнуть с мокрого дерева. Пришлось продвигаться вперед боком, так, чтобы бревно приходилось на углубление ноги между носком и пяткой. Груз на его спине стал, казалось, вдвое тяжелее и тянул назад. Под ним медленно струился поток. Пот струился у него по спине и застилал глаза, когда наконец он ухватился за протянутую Максом руку и прыгнул на землю.
Макс с трудом сдерживал смех.
— Ну ты и даешь, — прошептал он, — вполне можешь выступать в цирке.
Фриц хотел было огрызнуться, но тут заметил, что Вилли борется с коварным бревном. Это действительно выглядело забавным, и ему самому пришлось сдержаться, чтобы не прыснуть. Нервное напряжение, не оставлявшее их в течение нескольких часов, спало. Хотя опасность подстерегала их на каждом шагу, они были способны теперь на проявление нормальных человеческих чувств.
Партизаны один за другим переправились через речку. Бревно хоть и шаталось и скрипело, но все же выдержало их. Правда, переправа отняла у них немало времени. Луна уже скрылась за горизонтом, а звезды начали бледнеть. Проводник опять шел во главе отряда. По приказу Невойта остальные старались двигаться за ним след в след.
Некоторое время путь проходил по открытой местности через жнивье и картофельные поля. Справа тянулись выгоны, слева — пригорок, под которым поблескивала вода. Это были пруды, такие ровные и прозрачные, что иногда в неясном свете занимающегося дня можно было различить даже гальку на дне.
— Здесь ключи бьют, — сказал проводник. — Отличная вода, можете пить без опаски.
То были последние слова, с которыми проводник обратился к товарищам. Ни с кем не попрощавшись, лишь коротко, как полагалось по уставу, отрапортовав капитану Невойту о выполнении задания, он ушел. До рассвета ему надо было перейти границу. Он удалялся быстрым шагом и скоро исчез в предрассветных сумерках.
Напившись, бойцы стали подниматься на холм. Невойт нашел лощину, поросшую густым орешником. Проводник советовал ему на первый раз остановиться здесь. Дно лощины поросло мхом и травой и хорошо скрывало их от любопытных глаз. Тем не менее Невойт приказал соблюдать крайнюю осторожность, так как рядом проходила дорога.
Откровенно говоря, никому не хотелось сейчас ни говорить, ни есть, ни даже шевелиться. Все, кроме часового, растянулись на траве, дав отдых уставшему от тяжелого груза и напряжения телу. Не успев как следует насладиться отдыхом, все тотчас заснули.
