Выйдя на небольшую полянку, путники заметили на востоке, что небо уже светлеет. Значит скоро рассвет, полпути пройдено. И вправду, пройдя полянку они встретились с ещё тремя соплеменниками, которые были в ночном дозоре и теперь собирались возвращаться в стойбище. Оказалось, что оно совсем рядом - минут тридцать небыстрым шагом. И вот уже довольно большой по таёжным меркам отряд в девять человек, особо не скрываясь и не таясь, смело поскакал дальше. Солнце стало вылезать из-за верхушек елей, когда они добрались до дюжины чумов, стоявших вокруг большого и самого нарядного чума хона. "Блин, ну ведь вигвамы же натуральные!" - мысленно воскликнул Артём, когда с помощью зрения Ивана увидел походное мансийское стойбище. И на самом деле, конусы чумов, аккуратно расставленные по опушке леса вокруг жилища хона, с торчащими сверху верхушками жердей, составляющих основу, особым образом обёрнутую оленьими шкурами, точь-в-точь напоминали индейские вигвамы. Вокруг чумов бродили местные жители с собаками, северными лайками, в определённом порядке были расставлены большие сани, в которые запрягались северные олени, и санки поменьше, в которые впрягали собак. Всюду пахло вкусной похлёбкой, дымок, вытекающий из чумов и из походных печек для приготовления еды, сладко ласкал обоняние, создавая непередаваемое ощущение уверенности, защищённости и спокойствия измождённым таёжным странникам, проскитавшимся в бесконечных лесах и долах несколько дней.
Отряд, изредка перебрасываясь парой слов с местными, которые готовили сытные завтраки в специальных печках, стоявших в нескольких шагах от каждого жилища, проследовал прямо к главному чуму. Воины спешились, преклонили колено и в этой позе оставались до тех пор, пока подбежавший их военачальник не помог Ивану слезть с лошади, и они не скрылись за пологом чума.
Борьба за жизнь вогульского князя
Вогульский князь Килим лежал на небольшом возвышении среди мягких подушек и ковров возле очага. Внутри чума было тепло, полумрак мансийского жилища лишь немного раздвигал несильно тлеющий огонь в очаге да несколько керосиновых ламп. Хону было крайне плохо, он хрипел, сипел, и периодически заходился в сильном кашле, прикрываясь измазанной в крови тряпкой. "Похоже у вождя сильное воспаление лёгких", - подумалось Артёму, - "С таким недугом он долго не протянет в тайге. Это вроде антибиотиками лечат". "Ерунда", - услышал его мысли Иван, - "И не такое видал". Иван подошёл к хону, взял за руку. Тот вздрогнул, как будто его ударил электрический ток, вышел из забытья. Болезнь так сильно им овладела, что мозг не выдерживал и погружался в полуобморок, и прикосновение шамана было неожиданностью, никто не смел приблизиться и тем более трогать мрачного повелителя вогульского племени. Килим-ойка пришёл в себя, осмотрелся мутным взглядом, сфокусировал его на Иване и заговорил. Несмотря на то, что разговор был на мансийском языке, вождь другого и не знал, Артём всё понимал, так как научился отключаться от слуха Тела и напрямую воспринимать мысленные образы.
- Ты кто такой?
- Неважно...
- Как смеешь ко мне подходить и дотрагиваться до меня?!
- Килим-ойка, я буду тебя лечить, поэтому мне надо тебя осмотреть, - спокойно стал объяснять Иван.
- Ты?! А-а-а! Кхе-кхе-кхе-кхе, - зашёлся в сильном кашле Килим.
- Тише, тише. Успокойся, - монотонно проговорил Иван.
- Шаман?!
- Да, шаман, шаман.
- Ты опоздал, шаман. Шайтан меня уже ждёт, - и опять стал кашлять.
- Я сильнее шайтана, и я с ним договорюсь.
- С ним я уже договорился, - опять продолжил Килим сиплым голосом, - я...
- Хон, послушай меня, - переходя на шёпот, Иван придвинулся вплотную к старику, - вели всем выйти. Я с тобой наедине должен говорить.
- Ничего не выйдет у тебя, - заупрямился больной, но тоже перешёл на сиплый шёпот.
- Вели! - хоть и шёпотом, но с силой выдохнул Иван, при этом глаза блеснули ледяной синевой.
Хон, ещё немного поколебавшись, наконец сипло рявкнул всем, кто находился в чуме, чтобы немедленно убирались. Вогулы немедленно подчинились, быстро попятились к выходу, и там пропали за пологом. Несколько глаз, осторожно выглядывавших из-за ковра, отделявшего женскую часть жилища, тоже исчезли в полумраке. После того, как в чуме всё стихло, Хоза Лей немного отстранился от умирающего вождя и продолжил спокойным голосом разговор.
