А в мыслях как-бы потихоньку наворовать еды. Беру нож и начинаю отрезать кусок пирога. Верхняя корочка жесткая гладкая, нож срывается, и я со всего маха режу себя по пальцу, глубоко. Вскрикиваю от неожиданности и даже не успеваю почувствовать боль, как вдруг Пуления Авсеевна обливает рану на моем пальце из кувшина. Морщусь, ожидая, что сейчас из-за воды защиплет, но нет, всё хорошо, даже и кровь не бежит. Чуть отодвигаю края ранки, очень глубокий порез, но кожа розовая чистая ни намека на кровь.
— Это потому что вода целебная, — отвечает Пуления Авсеевна на мой немой вопрос, — все раны лечит. Этим и пользуемся. Всё лучше, чем ваша химия.
Сжимаю, разжимаю пальцы — не чувствую боли, может быть, и, правда, чудо-вода. Бывает же такое.
Когда Пуления Авсеевна отворачивается, хлопоча по хозяйству, успеваю стащить несколько пирожков, заворачиваю их в салфетку и прячу под худи. В шатре перекладываю свои припасы в рюкзак, достаю бутылку и допиваю минералку. Но всё равно во рту остается противный горьковатый привкус от чая. Беру бутылку и иду к той телеге, где бочка с водой. Откручиваю кран и наполняю емкость. Отлично, теперь у меня есть вода в дорогу.
Прячу ветровку в рюкзак и незаметно выбираюсь из шатра. Обхожу вокруг и бегу к реке. На мостках меня уже ждет Игорь. Подхожу ближе — плота нет.
— Плота нет, — вздыхаю я.
— Да, — кивает он. — Наверное, они уже уплыли. Будем ждать?
Смотрю вдаль — несмотря на ясную погоду над рекой по-прежнему завивается туман. Сколько до того берега? Когда добирались сюда на плоту мне показалось, что мы очень долго плыли.
— Неизвестно сколько ждать, вчера я караулила весь день, а плот так и не вернулся. Удивительно, как ты вообще его застал, — говорю я.
— Что-то я уже не уверен, что видел его, — вдруг задумчиво произносит Игорь.
— Это как так? В каком смысле? — не понимаю я.
— Сейчас, когда я смотрел с обрыва, мне тоже показалось, что плот на месте. Но, когда я спустился вниз, то увидел, что его нет. Наверное, с высоты я принял мостки за плот. Видел же я только край, там деревья мешают, — объясняет он.
— Скорее всего так и было, — вздыхаю я.
— А где Олеся?
— Она решила остаться со своим новоиспеченным мужем, — бурчу я. — А Кирилл?
— Я не нашел его, зато встретил Даню. Я позвал его с нами, но он ответил, что не намерен покидать когалов. А что Лера?
Ой, я напрочь забыла про неё.
— Не знаю, — пожимаю плечами, — её я тоже не видела.
— Что будем делать? Возвращаемся обратно? — спрашивает он.
— Нет, — тут же отвечаю я.
Ни за что на свете я не хочу обратно в шатер. Ещё Олеся устроит мне там свадьбу. Ведь она всё всегда решает за меня. С самого детства я ходила в кружки, которые нравились Олесе; подростком — на вечеринки, которые выбирала Олеся; даже в этот университет она меня уговорила поступить; а сейчас Олеся обнаглела до того, что мужа мне уже выбрала, не спросив меня! Злюсь на неё.
— А что ты предлагаешь? Вплавь? — усмехается Игорь. — Вода, конечно, кажется теплой, но всё равно осень уже.
— Нет, — мотаю головой. — Пойти по лесу.
— По лесу? — удивляется он. — И в какую сторону ты пойдешь? И куда выйдешь?
— Помню, когда я рассматривала карту в смартфоне, там за лесом был мост. Теоретически можно просто пойти вдоль реки, дойти до моста и перейти реку, — объясняю я.
На словах-то всё легко, но как выйдет на деле? В лес идти страшно. Вдруг там дикие звери?
— И как идти? — хмурится Игорь.
— Просто вдоль берега, — я махаю в сторону так удачно попавшейся тропы.
— Как думаешь — долго топать?
— Не знаю. Не могу тебе сказать. Вроде мне показалось, что недалеко. Я думаю, к вечеру выйдем к мосту, — отвечаю я.
— Ну, тогда пошли, — соглашается он.
Игорь мешкает и мне приходится пойти первой, он за мной. Тропинка немного изгибаясь ведет нас вдоль реки. Поднимается ветер, шуршат камыши, заставляя меня то и дело вздрагивать. Мне всё время кажется, что там прячутся те странные существа, что тогда напугали меня. Поэтому я всё время оглядываюсь на реку.
Тропинка уводит нас довольно далеко от шатрового городка и вдруг обрывается возле нагромождения огромных мшистых валунов. Их как будто кто-то столкнул сверху. Может быть тот самый великан, которого я постоянно вижу и чувствую. Ну нет… это вообще бред…
Стараюсь себя успокоить, но ноги всё равно начинают подрагивать.
Сбитые в кучу камни похожи на заслон, словно кто-то очень не хотел, чтобы выходили из четко очерченного круга. Узкий зазор между двумя самыми высокими валунами напоминают дверной проем, притолокой служит широкий плоский камень, будто бы аккуратно возложенный сверху.
— Тут не пройти, если только лезть наверх, — замечает Игорь.
Я показываю ему на расщелину.
— Ого, а я и не увидел, — оживляется он. — А камни не развалятся? Не хотелось бы быть заживо погребенным.
— Не развалятся, — бурчу я.
