— Софья Михайловна, я… в Стаю хочу войти…. Можно? — Она мельком глянула на Гранецкую и снова опустила взгляд.
— Конечно можно, Нора, — та мягко улыбнулась. — Я рада, что ты, всё же, приняла правильное решение.
— Да это Алёшка меня заставил! — облегчённо встрепенулась та, — вы же видите, какой он нахальный!
Софья продолжала улыбаться: — а самой тебе не хотелось в Стае жить? Так бы и осталась одиночкой?
— Не-е-ет…, я хотела… попроситься, но не решалась. А потом Алёшка меня, можно сказать, за руку притащил! А… он вам нравится, Софья Михайловна? — она с тревогой ожидала ответа, и Софья засмеялась:
— нравится! Он бесцеремонный, конечно, но решительный, смелый и вообще хороший. А тебе нравится?
— Да, очень, — прошептала девушка, — только вы ему не говорите, пожалуйста!
— Не скажу, что ты! — заверила её Софья.
Уже второй час сидел Айк перед Главой поселкового Совета Малой Ветлуги. Всё было переговорено и решено, но Иван Артемьевич Ложечкин, немолодой, грузный, с лицом, испещрённым глубокими морщинами и коротко остриженный, всё никак не хотел распрощаться с попавшим, как ему казалось, в зависимость от ветлужского народа самоуверенным и заносчивым вожаком оборотней. С наивной мужицкой хитростью Иван Артемьевич, задумчиво поглаживая себя по густому, несмотря на возраст, седому “ёжику” на голове, выдвигал всё новые требования в обмен на помощь по доставке инвалида к Прохору Селивёрстову.
— А вот ты, Айк, ничего не сказал, сколько в кассу поссовета заплатишь, раз мы тебе будем помогать? — он выжидающе смотрел на собеседника, особо, впрочем, не надеясь.
— А за что я должен поссовету заплатить? — тот усмехнулся.
— Дык… за помощь, говорю же!
— За помощь мужчины получат оговоренную с ними сумму. Или поссовет тоже хочет поучаствовать в переходе через тайгу? — Айк засмеялся.
— Ну…, Глава погрустнел лицом и опять поворошил пятернёй седой “ёжик” на макушке, — куда уж нам, мы своё отходили…
— Ладно, — оскалился волчара, — торт вам привезут, чаю попьёте. Или чего покрепче?
— А, вези! — махнул рукой Иван Артемьевич, — у нас женщины работают, они сладкое любят. Ну а нам, мужикам, можно и покрепче! — он тоже рассмеялся.
На самом деле настроение Главы поссовета было — лучше некуда. Гранецкий пообещал, что вложит деньги в восстановление лесопилки. Мало того, сказал, что решит вопрос и с продажей пиломатериала. В перспективе же просил подумать, возможно ли будет набрать в посёлке людей для работы на небольшом заводе по глубокой обработке древесины.
Несмотря на мой скептицизм, я ободряюще улыбался жене и ребятишкам, которые весело прыгали вокруг стоящих у нашего дома машин.
С утра пораньше мои парни сгоняли в Малую Ветлугу за обещанными помощниками. Честно говоря, я удивился, когда их увидел. Уж на что я, с моим почти двухметровым ростом и приличным весом, до травмы, конечно, считался крупным мужчиной, но эти… Ростом-то они не были велики, так, средний, можно сказать. Но широченные плечи, руки — лопаты, мощные бицепсы. Да уж, медвежатники, силачи. Айк удивлённо присвистнул, увидев их, неловко вылезающих из машин. Двое мужчин смущённо потупились, переминаясь с ноги на ногу перед нашим ухмыляющимся вожаком. Он с опаской протянул им руку. Но надо отдать им должное: их рукопожатие было осторожным. Моя Радость, встречающая их вместе с Софьей, засмеялась:
— ой, и где же вы такие, здоровенные, нашлись — то?
Один из мужиков растерянно моргнул белёсыми короткими ресницами, сморщил нос: — так ветлужские мы, бабонька! На лесоповале работаем, когда работа есть. А то на медведя ходим. Нам Артемьич велел недужного парня к Прохору унести. Мол, заплатят вам за это. Ну, мы от работы не бегаем, семьи у нас у обоих, так что завсегда рады, если где копеечка светит.
— Только вот волк он, говорят, — угрюмо пробормотал второй, глядя себе под ноги. Они не видели меня, уже сидящего в машине рядом с Денисом. Айк нахмурился, резко сказал:
— вы что, не знали, что Междуреченск — очень своеобразный город? Если боитесь, то мы найдём других, а вас сейчас увезём обратно!
Первый толкнул приятеля локтем: — да не слушайте его! Мало ли что он говорит! Мы не отказываемся, доставим вашего болящего в лучшем виде, не беспокойтесь!
Никто из нас даже не успел вмешаться, как моя Радость выдернула руку из Софьиной ладони и, раскрасневшаяся, гневно сверкая потемневшими глазами, подскочила к мужикам, ударила в грудь кулачком того, который говорил о волке:
— да ты! Ты, сытая твоя рожа! Мой муж кровь пролил за таких, как ты! Ни на секунду не задумался, что может погибнуть! Ну и волк! Ну и оборотень! И что!? Его орденом Мужества наградили! Показать тебе?? — Ох, моя громкоголосая Радость кричала так, что уши закладывало. Айк, улыбаясь, попросил:
— не кричи, Алла, а то мы все оглохнем.
— Я не кричу, — огрызнулась та, — просто у меня голос громкий!
Всё же она оставила смущённого и растерянного мужчину и подошла ко мне. Обняла за шею и шепнула на ухо: — пусть хоть что говорят, Олежек. Не слушай их, ладно? Главное, нам к деду Прохору добраться.
