Впрочем, примеров, указывающих на то, что наступило спасение, было недостаточно, чтобы уменьшить охватившие всю человеческую расу страх и замешательство. Даже несмотря на то, что пострадали до сих пор лишь наихудшие человеческие пороки и ничего кроме. Звуки труб, призывавшие объединиться в борьбе за свободу, утрачивали свою чистоту, когда становилось ясно – речь о свободе убивать, калечить и мучить.
Дверь негромко щелкнула, и в комнату вошла Генеральный секретарь, за которой, как всегда, следовала ее помощница, Агнесса Лайви. По паспорту доктор Аделе Багнери была иранкой, однако большую часть своей карьеры хирурга, прежде чем вернуться в Тегеран, чтобы преподавать в университете, она провела в Лондоне. Во главе ООН она оказалась в результате причудливого стечения обстоятельств, и одним из наиболее поразительных было включение Ираном в список кандидатов женщины, представляющей прогрессивную ветвь ислама.
Уверенности в себе Аделе было не занимать. Высокая, прямая, со свободно распущенными стальными волосами, а взгляд ее был способен выдержать не всякий мировой лидер – что она неоднократно и демонстрировала. Невзирая на предупреждения и запреты, она повсюду появлялась с вейпом, а на любые замечания предлагала выбирать между ним и более ей привычными турецкими сигаретами. Перед подобной альтернативой возражения, как правило, быстро сходили на нет.
Впрочем, за пределами суверенной территории ООН она рисковала обнаружить, что от среднего американца так просто отмахнуться не получится, особенно здесь, на Манхэттене.
Ди-Кей Прентис никогда в жизни не курила, а хуже табачного дыма для нее был разве что аромат марихуаны, но втайне она завидовала дерзкой манере Генерального секретаря. Издеваться над собой эта женщина уж точно не позволяла. Разумеется, многие возражали в том духе, что вейп генсека – тоже издевательство над другими. Диане подобные жалобы приходилось слышать неоднократно, но значительно чаще от мужчин, чем от женщин, и она подозревала, что дело тут вовсе не в легких облачках ванильного пара. Подозрения эти, в свою очередь, заставляли срабатывать ее прежние феминистские инстинкты, подсказывающие, что мужчины лишь желают поставить слишком свободную женщину на место.
Так или иначе, чувства вице-президента США к новому генсеку были в лучшем случае смешанными. В качестве лидера ООН она являла собой могучую политическую силу, нередко входившую в противоречие с американскими интересами.
Тем удивительнее было почувствовать в адресованной ей улыбке Аделе, что от прежней враждебности между ними нет и следа.
– Я так рада, Диана, что чай скрасил вам ожидание. Можете себе представить – чертов лифт поломался! Агнессе, правда, все хихоньки – говорит, нас столько за последнее время мотало туда-сюда, что сорок минут в кабине можно считать благословением, даже несмотря на духоту. Во всяком случае, для нас с ней, – добавила она, усаживаясь напротив.
Помощница села справа от нее. Агнесса Лайви родилась в Уэльсе, а предки ее, согласно досье ЦРУ, были вывезенными из Западной Африки рабами. Работорговля в Британской империи велась в основном через Бристоль и Кардифф, однако в самих городах мало кто оставался, да и длилось все это не слишком долго, поскольку Британия одной из первых отменила рабство. Как однажды отметила Аделе, Агнесса – более британка, чем английская королевская семья, и уж во всяком случае в ней больше уэльского, чем в принце Уэльском.
– Генеральная ассамблея в ступоре, – продолжила генсек. – Даже нынешний председатель, и тот не переставая спорит со своим заместителем и со всеми советниками сразу. В настоящее время все мало-мальски практические решения принимаются сравнительно небольшими комитетами. Что же до Совета Безопасности, то ему, похоже, пора уже поглядывать в сторону биржи труда. – Улыбнувшись еще раз, она подняла вейп и через мгновение почти исчезла в плотных клубах пара; в ее темных глазах сверкнуло что-то вроде триумфа. Когда пар рассеялся, чеширская улыбка никуда не делась.
Ди-Кей Прентис пожала плечами.
– Совет Безопасности продолжает изучать меняющийся пейзаж.
– О да, пустыню собственного будущего. Так вот, Диана, намерение вашего президента направить на орбиту астронавта, чтобы попытаться установить контакт с инопланетянами, большинством наций было воспринято… как бы это выразиться… без особого восторга. Если конкретней, то всех возмутило намерение США как всегда выступать от имени всего человечества.
– Как всегда? Боюсь, что я не понимаю вас, мадам…
– Ну, видите ли, в любом самом разнесчастном фильме о Контакте американцы обязательно в первых рядах. – Она наклонила голову, дождалась, пока рассеется очередное облако пара, и продолжила: – Кстати, почему бы это?
– Ну, – протянула Диана, – не то чтобы я намеревалась выступать сейчас в защиту Голливуда, но не следует забывать, что для нашей киноиндустрии «в первых рядах» зрителей находятся именно американцы. В русских фильмах о Контакте та же самая роль наверняка закреплена за Россией.
