Я продавала хлеб, отсчитывала сдачу, удивлялась, почему у Джейсона маффины с яблоком и корицей получились даже лучше, чем у меня, а в голове толклись неприятные мысли. Пораскинув мозгами, я ограничила круг вопросов. Вопрос номер раз: кто убивает наркоманов? (Побочный вопрос: почему?) Номер два: кто терроризирует жительниц нашего дома? И номер три: где прячется Шери Холлидей? Многовато для одного дня, тем более что пока у меня нет ни единой зацепки.
«Хорошо, что у меня появился помощник! Теперь есть кому чистить картошку, и мне не придется вставать в три!» – думала я, когда в булочную впорхнула Кайли. Глаза у нее сияли, на щеках играл румянец, и даже колечко в пупке сверкало как-то по-особенному.
– Я получила роль! – с торжествующим видом выпалила она. – В понедельник приступаю к съемкам. И Госс тоже.
– Замечательно.
– Работы на целых три месяца! – продолжала она, еще не веря в собственное везение. – Режиссер сказал, мы с ней идеально подходим для роли.
– И что за роль? – поинтересовалась я. Надеюсь, теперь, когда вожделенная работа получена, девчонки наберут вес.
– Мы же худышки! – радостно щебетала она. – Прямо как главная героиня. Она супермодель. А фильм называется «Подиум». – Она почесала Горацио за ушками. – Правда, по роли мы должны курить, а я дала слово отцу, что не буду.
– Это не проблема. Пойди к Мероу, у нее полно сигарет с травами. И не забудь поблагодарить ее за талисман.
– Не забуду! Он мне здорово помог! – Кайли метнулась к выходу и уже с порога сказала: – Госс скоро придет.
Разумеется, я была рада за девчонок, однако у меня появилась новая головная боль: где взять еще одного помощника? На Джейсона, пока он так стесняется, надежды мало. Да, вторник явно не заладился!..
Когда первая волна покупателей сошла на нет, я зашла в пекарню. Как выяснилось, Джейсон уже поговорил с разносчиком, тот подписал все накладные, и теперь юный пекарь со спокойной душой доедал остаток багета. Сейчас он выглядел как самый обычный подросток-подмастерье.
– Ну-ка надень свои кроссовки и сбегай в кафе «Вкуснотища», – велела я. – Сегодня у меня дел по горло. Купишь чего-нибудь. Если есть, возьми мне мусаки. И себе тоже, – добавила я, протягивая ему деньги.
– Спасибо, – буркнул он.
Через несколько минут Джейс вернулся с мусакой. Свою порцию он заглотил по дороге, а теперь уплетал последние крошки багета. Видно, этот парень основательно изголодался за свою недолгую жизнь!
– Хорошо. А теперь переодевайся и приходи потом, как всегда, мыть полы, – сказала я. – Мне нужно сообщить старшему констеблю Уайт про новые граффити.
Джейсон кивнул, переоделся в ванной комнате и ушел. Оставшись одна в своей пекарне, я позвонила по телефону, который мне оставила полисменша, и та пообещала зайти. Затем я вернулась в булочную. Продавала хлеб, посетители гладили Горацио, и день постепенно вошел в привычную колею. Все-таки заведенный раз и навсегда порядок – отличная штука! Люблю порядок.
В одиннадцатом часу в булочную пришла Мероу, от которой сильно пахло какой-то химией – во всяком случае запах этот резко контрастировал с хлебным духом булочной. Вид у нее был потерянный.
– Мероу, что случилось? – спросила я. – Присаживайся.
– Ночью кто-то облил мне дверь денатуратом, – сказала она. – То есть он думал, что это дверь. Кто не был у меня в лавке, считает, что там вход, а на самом деле это был зазор между двумя кирпичными кладками, а сверху декоративный кирпич.
– Черт!
– Хотел спалить мою лавку. Только ничего у него не вышло. Рядом полно обгорелых спичек. Вся лавка провоняла денатуратом. Хорошо, что я учуяла запах и не стала поджигать благовония. А то бы мне крышка! Я вызвала полицию.
Раз Мероу обратилась в полицию, значит, и ее допекло.
– А почему у него ничего не вышло? – спросила я.
– Потому что он не додумался сделать фитиль, – ответила с порога старший констебль Уайт. – Однако все улики налицо. Хотели устроить поджог. И спалить вас. А это уже не просто угрозы. Миз Чапмен, вы были правы. Ваш псих с каждым днем все активнее. Этак недолго и до…
– Убийства, – подсказала я. – Проходите, пожалуйста! Если вы не против, миз Уайт, давайте выйдем в переулок, и я покажу вам свое новое украшение.
– А я тут пока присмотрю, – сказала Мероу и села за кассу. Горацио потянул носом и с брезгливым видом переместился в самый дальний угол прилавка. От Мероу несло какой-то гадостью, и Горацио с его утонченным нюхом это не понравилось. Даже кошки иной раз могут ранить наши чувства.
– Тот же почерк, – заметила Лепидоптера, глядя на надпись. Достав из сумки цифровую камеру и складную линейку, она сделала несколько снимков. – Видите, те же неуверенные линии и та же нетвердая рука. Ну что ж, теперь мы о нем кое-что знаем!
– Что же?
– Например, какого он роста. Самая высокая точка граффити – прописная буква «ша». Ну-ка, встаньте рядом и поднимите руку У вас какой рост?
– Метр шестьдесят восемь. – Я подошла к стене и изобразила «художника».
– А у меня метр семьдесят пять. Он примерно вашего роста. Надо думать, страдает комплексом маленького мужчины и все такое. Отлично!
