Подошла, чтобы увидеть посетителя. За дверью стоял тот самый рабочий, которого уволили в день её первого появления на фирме. Она откровенно разглядывала знакомого незнакомца и ничего не понимала. Молодой человек невысокого роста, крепкого телосложения, с густыми короткими волнистыми волосами рыжего цвета, с узкими выразительными зелёными глазами смотрел на неё доброжелательно и с надеждой. На нём были драные джинсы и облегающая белая футболка.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровался юноша, проходя мимо опешившего дизайнера. — Эрик Матис, — он протянул руку. — Внизу сказали, что я смогу найти вас здесь.
— Очень приятно, — Катрин пожала протянутую руку, с опаской поглядывая на застывшего изваянием возле двери Габриэля. — Чем я могу быть полезна?
— Так приём на работу только после собеседования с вами. — Парень подошёл ближе и, словно боясь, что его могут услышать, заговорщицки прошептал: — Мне друг позвонил, чтобы быстро ехал сюда, — он пожал плечами, — я ведь так и не смог за эти дни ничего для себя найти. — Катрин не в силах была вымолвить ни слова. — Говорю сразу: умею всё, а что не умею — быстро учусь. Что вы скажете?
— Буду рада с вами поработать, — едва смогла она промолвить, не переставая удивляться происходящему. — Что мне нужно сделать?
— Да! — радостно воскликнул Эрик, при этом его ладонь сжалась в кулак в победном жесте. Заметив ошарашенное выражение на лице девушки, спохватился: — Извините! Вам всего лишь нужно будет подтвердить, когда позвонят из отдела.
— Хорошо. — Катрин бросила взгляд на открытый дверной проём: Габриэля там не было. — Я подтвержу.
— Спасибо! Я не подведу вас. — Эрик помчался сломя голову к лифту.
Катрин провожала взглядом своего первого личного рабочего, а сама думала о Габриэле. Она ожидала от коллеги чего угодно, но только не молчаливого ухода.
Вот уже несколько минут на этаже стояла полная тишина, но Катрин всё равно не решалась выйти из кабинета. Ей и правда позвонили из отдела, занимающегося набором рабочих, представились и вежливо поинтересовались её решением о приёме Эрика Матиса; она дала своё согласие. Ещё немного порисовала, а потом принялась вышагивать по кабинету.
Решение пришло внезапно. Она сложила все свои рисунки, схватила сумку и выскочила из кабинета. Но, выбежав в коридор, услышала, что на этаж приехал лифт. Двери открылись, и к ней вышел Максим. Он остановился и внимательно посмотрел на неё. Отступать было некуда. Беззаботно улыбаясь, хотя на душе был полный раздрай, она решительно двинулась в его сторону.
— Всё, я завершила свои дела.
— Вы уже уходите? — в его голосе прозвучало плохо скрытое разочарование, при этом лицо оставалось спокойным, лишь во взгляде появилось что-то неуловимое.
Как же ей хотелось знать, что он думает на самом деле, какие испытывает чувства, эмоции. Но, увы, она никогда не встречала человека, который в таком же совершенстве владел бы своей мимикой, как Максим.
— Я приду завтра, если надо, — промямлила Катрин, стараясь не смотреть в эти серые глубокие глаза.
— Конечно, надо! — резковато ответил Максим. Девушка вскинула голову и с удивлением посмотрела на него. — Мы же с вами так и не обсудили дизайн моего будущего кабинета. — Его голос вдруг стал бархатным и низким. — Я тоже хочу поспорить за право решать, где будут стоять мой письменный стол и стул. Пообещайте мне прямо сейчас, что не впихнёте в интерьер моего кабинета никакой обувницы в виде человека или человека в виде обувницы — особо большой разницы не вижу. — И улыбнулся задорно, открыто.
Глядя на его улыбающееся лицо, Катрин почувствовала, как учащённо забилось её сердце, а в горле стало сухо, как в пустыне Сахара. Она даже забыла рассмеяться, хотя с ней явно только что пошутили. Так и стояла, хлопая ресницами, не в силах отвести взгляда от его губ.
«Да ему через суд нужно запретить улыбаться! Разве так можно с людьми поступать?»
— Катрин! — позвал Максим, приподнимая бровь; вокруг его глаз разбежались тонкие лучики морщинок.
— Да, — выпалила она первое, что пришло в голову, — точно нужно запретить!
— Что-о-о?! — теперь пришла очередь удивляться Максиму.
— Ой! Это я о своём, так сказать, мысли вслух, — пробормотала, чувствуя, что покраснела до корней волос. — Подумала, что всем скульпторам нужно запретить делать свои обувницы, то есть скульптуры. — А про себя возопила: «Ой, ду-у-ура!»
— А у вас сегодня ещё есть дела? — быстро поинтересовался Максим, подозрительно посматривая на девушку: только что ему почудилась фальшь в её словах.
— Да, — ответила она, качая головой. И тут же сама себе посоветовала провалиться сквозь все этажи. «Да что со мной такое?»
— Катрин, пообедайте со мной.
— Согласна! — она зачем-то по-деловому перекинула лямку сумки через голову, немного подумала и вернула на прежнее место. «Кто-нибудь, засуньте меня под холодную воду! А лучше утопите. И сотрите уже эту улыбку с его лица!» От стеснения и сильнейшего смущения прикусила нижнюю губу. А Максим отчего-то крепко зажмурился.
