Косточкин поблагодарил и ответил, что ему надо еще в другое место.
— Куда?
— Довезем, довезем! — говорила девочка. — Вперед, все на субмарину.
Вчетвером они вернулись к автомобилю.
— Неужели поместимся? — спросил Станислав.
Его сестра хмыкнула.
— Па, Пыжик только кажется крошечным, — сказала девочка, таща его за руку к автомобилю.
— Так это птичка или рыба? — спросил с улыбкой врач.
— И то и другое, веселая субмарина! — ответила девочка.
«Пежо», прочел Косточкин марку автомобиля. Врач собирался сесть рядом с сестрой, но, увидев на сиденье фолиант, передумал и открыл заднюю дверцу. Косточкин сел впереди. Мотор завелся. Девушка спросила, куда ехать. Косточкин растерялся, он не знал названия улицы. Принялся объяснять. Девушка быстро сообразила.
— Вечерняя съемка? — поинтересовался врач.
— Нет. Визит вежливости, — откликнулся Косточкин.
Девочка снова потребовала отрядную песню, и девушка включила музыку.
In the town where I was born
Lived a man who sailed to sea
And he told us of his life
In the land of submarines[179], —
запели битлы.
А когда зазвучал припев, девочка тут же принялась подпевать и требовать, чтобы и остальные подпевали.
We all live in a yellow submarine,
Yellow submarine, yellow submarine,
We all live in a yellow submarine,
Yellow submarine, yellow submarine[180].
Косточкин думал, что отрядной песнью будет песенка про Чиполлино. Это все было довольно забавно. Правда, «Пежо» все-таки скорее цвета апельсиновой корки.
— Ну и как вам город? — сквозь музыку спросила девушка.
— Есть что посмотреть, — ответил Косточкин.
— Если смотреть сквозь пальцы, — сказал с усмешкой Станислав, оглаживая бородку.
— А я в него влюблена! — откликнулась девушка.
— В кого ты влюбилась, Янка? — бросив петь, спросила девочка.
— Ну, живя в Москве и бывая здесь раз в три года, можно, конечно, проявлять снисхождение, — заметил врач. — Тем более что великий дворник зима покрывает все свинство.
— Ну опять те же ворчания! — ответила девушка. — Возьму и останусь здесь навсегда.
— Правильно! — поддержала ее девочка.
— А что здесь делать банкиру? — иронически улыбаясь, спросил врач.
— Открыть филиал, — не задумываясь, ответила девушка.
— Где? В этой инвестиционной дыре? Мы занимаем одно из первых мест среди должников. Отношение долга к доходам — больше ста процентов.
Девушка поморщилась.
— Как же я не люблю все эти бездушные цифры.
— За ними реальность. И, следовательно, души. Хотя бы и наши. И безудержное воровство. Два года назад город отметил тысячу сто пятьдесят лет. Вы, Павел, может быть, в курсе? На юбилей центр выделил девятнадцать миллиардиков, а? А что толку. Работы начались заранее, но смоляне просто не справлялись с освоением таких деньжищ. Москва требовала сметную документацию, где было бы все четко и ясно прописано, куда, кто и как. А тут шли бесконечные заседания каких-то групп, подгрупп, комиссий — и пшик! Никто не мог такую документацию представить. Умственный коллапс! — Станислав постучал себя по голове.
— Подъезжаем, — с облегчением сказала девушка. — К этому дому?
— Да.
— Хорошее место, — сказала она.
— Что же хорошего? — тут же возразил Станислав. — Вон помойка. Дом хрущоба, рассыпается на глазах. Летом вонь из оврага.
— Виды живописные из окон, — ответила она.
— Видами сыт не будешь, — проворчал Станислав.
— Здесь, кстати, когда-то жил наш препод, — заметила девушка.
— Этот ваш мазила?.. — с неудовольствием спросил Станислав.
— Я, кажется, к нему и иду, — сказал Косточкин.
Станислав взглянул на него и сказал, что, совершенно верно, старик и вызвал «скорую».
— …А теперь он вас вербует, — добавил он.
Девушка заявила, что многого не понимает и ждет разъяснений, брат обещал ей все рассказать. Косточкин вышел, прихватив сумку и фолиант.
— Пока, сеньор фотограф! — воскликнула девочка. — Привет башне.
Косточкин еще успел заметить серебряный промельк глаз девушки.
Уже было сумеречно. Слева виднелся силуэт церкви. Косточкин постоял, пытаясь сосредоточиться. Затылок цепенел как-то. Мгновение он только и видел — черный квадрат и серебряный взгляд. Жаль, что никакой фотоаппарат не способен запечатлеть эти внутренние картинки.
Косточкин направился к дому, хотя уже совсем не горел желанием что-то кому-то доказать… Он предпочел бы еще немного пообщаться с командой
Под вечер морозит. Снег и лед хрустят под чьими-то ногами, Косточкин оглядывается. Именно к этой двери направляется мужчина! Сразу — удача. Косточкин шагает следом. Тот оглядывается.
— Вы к кому?
— К Охлопьеву, — отвечает Косточкин.
— Хм, тогда нам по пути, — произносит пожилой кареглазый мужчина доброжелательно и даже пропускает Косточкина вперед.
Они начинают подниматься по тесноватой лестнице: второй этаж, третий, — на четвертом Косточкин оглядывается вопросительно.
— Вы что, первый раз? — спрашивает мужчина. — Маэстро живет ближе к небу.
