Солнце пока не очень высоко, готово поймать птичку за концы крыльев, ярко обратив перышки в завитки ледяной стружки. Ленитроп стучит зубами на толпу птиц в вышине, сам внизу на своем миниатюрном балкончике, из глубины комнаты электронагреватель едва достает ему до икр. Его подшили куда повыше, на белый фасад к морю, предоставили целый номер одному. У Галопа Муссора-Маффика и его друга Тедди Бомбажа – один на двоих дальше по коридору. Ленитроп втягивает кисти в ребристые манжеты толстовки, скрещивает руки на груди, наблюдает изумительное иностранное утро, призраки его дыхания в нем, он ощущает первое солнцетепло, хочет первую сигарету – и извращенно дожидается внезапного шума, с которого начнется день, первой ракеты. Все время осознавая, что он в кильватере великой войны, сместившейся на север, и тут могут раздаваться только одни взрывы: хлопки пробок от шампанского, выхлопы лоснящихся «испано-сюиз», иногда амурный шлепок, будем надеяться… Ни Лондона? Ни Блица? Можно ли привыкнуть? Еще бы, и к тому времени пора будет возвращаться.
– Итак, он проснулся. – Бомбаж при мундире, бочком протискивается в номер, гложа тлеющую трубку, за ним Галоп в пиджачной паре в тонкую полоску. – Поднялся с первыми лучами, разведывает, несомненно, пляж на предмет неприкаянной мамзели-другой…
– Не спится. – Ленитроп зевает в комнату, а за спиной у него птицы на свету реют воздушными змеями.
– Нам тоже, – это Галоп. – Это ж сколько лет адаптироваться.
– Боже, – Бомбаж нынче утром поистине исходит напускным воодушевлением, театрально простирает длань к громадной кровати, рушится на нее, энергично подскакивает. – Не иначе, Ленитроп, их про тебя предупредили! Роскошь! А нас, понимаешь, вселили в ненужный чулан.
– Эй, да чего ты ему напел? – Ленитроп шарит везде, ищет сигареты. – Я вам кто, Вэн Джонсон, что ли?
– Лишь… касаемо, – Галоп с балкона швыряет ему зеленую пачку «Крэйвенов», – девушек, понимаешь…
– Англичане-то довольно сдержанны, – поясняет Бомбаж, подпрыгивая на кровати для убедительности.
– Во маньяки полоумные, – бормочет Ленитроп, направляясь к личной ванной, – нормально так меня оккупировали, банда жертв 8-го Параграфа…
Стоит довольный, писает без рук, подкуривает, вот только про этого Бомбажа ему чуток непонятно. Бомбаж с Галопом вроде как старинные кореша. Спичку щелчком отправляет в унитаз, краткое шипенье; но к Ленитропу он обращается как-то – снисходительно, что ли? может, нервничает…
– Так вы что думаете,
– Я слыхал, до войны была такая традиция, – Галоп жалобно зависает в дверях, – но мы с Бомбажем – Новое Поколение, у нас мало кия, не как у янки…
При этих словах Бомбаж вскакивает с кровати и тщится просветить Ленитропа песенкой:
ЗАСТЕНЧИВ БРИТАНЕЦ НАШ (Фокс-трот)
– Ну да, вы обратились по назначению, – кивает Ленитроп, сим убежденный. – Только не ждите, что я за вас и совать буду.
– Лишь разведку боем, – говорит Бомбаж.
–
–
–
Ленитроп, который в этот миг бреется, выбредает с пенистой барсучьей кисточкой в кулаке поглядеть, что происходит, и сталкивается с Бомбажем, который кинулся выглянуть из-за левого эполета своего соратника: внизу три запрокинутых симпатичных девичьих личика в соломенных ореолах гигантских шляпок, улыбки у всех ослепительные, очи загадочные, как море у них за спинами.
– Слышьте,
– Рад, что сумел вас выручить, – бормочет Ленитроп, намыливая Галопу спину между лопаток.
