В главной столовой зале они вливаются в великую суету официантов, офицеров и дам – туда-сюда. Ленитроп с молоденькой танцовщицей за руку попадается в эти завихренья, наконец ему удается скользнуть с нею на два только что освободившихся сиденья: и ба – Катье оказывается его соседкой слева. Он раздувает щеки, косит глазом, старательно причесывается пятернями, а к этому времени уж объявился суп, к которому он приступает так, словно обезвреживает бомбу. Катье не обращает на Ленитропа внимания, увлеченно беседует через своего генерала с каким-то «куриным полковником» о его довоенной профессии: он управлял полем для гольфа в Корнуолле. Лунки и преграды. Приближает к топографии. Но больше всего ему нравилось там бывать по ночам, когда из нор вылезали поиграть барсуки…
К тому времени, когда подали и унесли рыбу, уже творится нечто забавное. По ощущению судя, колено Катье под столом трется о Ленитропово мягким бархатом.
Тааак, высказывается Ленитроп, ну вот что: предприму-ка я
– «Баллада о Галопе Муссоре-Маффике».
Общий гам, смущенный Галоп старается не улыбаться. Эту песню знают все: кто-то из шотландцев мчится через всю залу к роялю, Сезар Флеботомо, покручивая саблезаточенный лоснящийся ус, ныкается за пальмой в кадке, чтоб чуть подбавить свету, затем опять высовывает голову и подмигивает, шипит, подзывая своего метрдотеля. Булькается вино, прочищаются глотки, и добрая половина общества затягивает
БАЛЛАДУ О ГАЛОПЕ МУССОРЕ-МАФФИКЕ
Звучит все это, как сотня – хотя, вероятнее, всего пара – поющих валлийцев: тенор с юга страны и бас с севера, изволите ли видеть, поэтому все разговоры,
– У меня в номере, – шепчет она, – 306, после полуночи.
– Понял. – И Ленитроп выпрямляется, успев вступить снова с первого такта:
и т. д.
После ужина Ленитроп сигналит Галопу – мол, пора сваливать. Рука об руку танцовщицы удаляются во мраморные салоны, где туалетные кабинки оборудованы сетью латунных переговорных трубок, сплошная акустика, чтобы сподручнее друг с дружкой беседовать. Ленитроп с Галопом направляются к ближайшему бару.
– Слушай, – Ленитроп говорит в свой хайбол, слова отскакивают от кубиков льда, поэтому охлаждаются как надо, – либо меня подкашивает небольшой психоз, либо творится что-то странное, нет?
Галоп, напустивший на себя расслабленность, прекращает мурлыкать «На море можно сделать то, чего не сделать в городе» и осведомляется:
– Вот как – ты и впрямь так считаешь?
– Ладно тебе – осьминог.
– Морские дьяволы довольно распространены по средиземноморским берегам. Хотя обычно не такие здоровые – тебя же
– Галоп, это не случайно. Ты слышал этого Бомбажа? «Не убивай его!» У него краб был с
– По-моему, он на пляже. Там сильно пьют.
– Он сильно пьет?
– Нет.
– Слушай, ты его друг…
Галоп стонет:
– Господи, Ленитроп, ну
– Хуй там паранойя. Что-то не так, да и-и ты в курсе!
Галоп пожевывает лед, прицеливается палочкой для коктейля, рвет в пургу маленькую салфетку – обычные развлечения в баре, он тут матерый игрок. Но в конце концов, тихонько:
– Ну, он получает шифровки.
– Ха!
